Уицраоры

Эта системность, вписанная в общепризнанные человеческие ценности и имеющая пространство для дискуссий не может быть отвергнута думающими людьми без всякого на то основания. Однако я попытаюсь представить грань наиболее простую из всех возможных.

Когда-то, кажется, Лейбниц[1 - Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646 – 1716) – немецкий философ, логик, математик, механик, физик, юрист, историк, дипломат, изобретатель и языковед.] полагал язык как нейтральное средство, назначенное для передачи смыслов от говорящего к слушающему.

В ранних философских традициях к языку именно так и относились, не находя в нём никаких сложностей с идентичностью говоримого тому, что должно быть понятым. Но чем глобальнее и запутаннее становились объекты познания, чем более утяжелялись методы и системы, тем явственнее обозначалась проблема языка и как средства передачи, и как предваряющего любой разговор базового знания. Как описать вещи, до этого не виданные и не слыханные? К примеру, как объяснить Гаутаме Будде своим первым ученикам то, что никакой личности в привычном всем понимании не существует? Человек – это поток, состоящий лишь из пяти груд[2 - Груды (скандхи) – в буддийской традиции индивид рассматривается не в плане дуализма души и тела, а как психофизический конгломерат пяти изменчивых скандх, непрерывная флуктуация которых создает видимость личной идентичности. ], и ничего в человеке нет такого, что вмещало бы в себя его личность. Даже у богов нет личности! От трудности понимания такой истины, от правильной её интерпретации зависит не только твоя репутация как последовательного буддиста, но само твоё СПАСЕНИЕ, твоё полное освобождение от сансары[3 - Сансара – круговорот рождения и смерти в мирах, ограниченных кармой, одно из основных понятий в индийской философии и в таких религиях как индуизм, буддизм, джайнизм и сикхизм. ]! А как описать цвет, которого не видел ни один человеческий глаз?! четырёхмерную форму, которую нельзя сравнить ни с одной из трёхмерных?! Сколь бы ни стремился язык к точному выражению описываемого, он никогда не приблизится к нему настолько, чтобы сделаться точным его клоном. Всегда будет некий смысловой люфт, порождающий интерпретации порою настолько далёкие одна от другой, что в итоге мы можем придти к полной противоположности тому, что пытался передать говоривший. А если передаваемое имеет ещё и неоднозначное, многоуровневое по смыслу содержание, то правильная трактовка и вовсе для многих будет затруднена.