Господь мой и Бог мой. Евангельские чтения. В помощь открывшим Евангелие

И, в отличие от иерархичных отношений с людьми, такие отношения с Христом полны любви. Его власть не порабощает, а освобождает доверившихся Ему. Он не рабовладелец, а Защитник и даже Гарант нашей свободы.

«Господь мой» – это признание в любви, потому что любовь покоряет нас Ему.

«Я и Отец – одно»: какое потрясающее, какое удивительное чувство, когда Бог говорит: «Я – такой, это – Я». Великодушный и благородный, сострадательный и решительный, сильный и добрый, любящий и спасающий: каков Иисус в Евангелии, таков и Отец, Они – одно.

Как хорошо, что есть Тот, к чьим ногам можно положить все, и Он не будет недостоин ни одного дара. Можно все Ему отдать – и ни на миг не разочароваться.

Он Бог и Человек, Он нас любит безбрежно и всецело.

Все прекрасные слова малы для Него, и нет ни одного слова, для которого был бы мал Он Сам.

Говори о Нем сколько хочешь – не исчерпаешься, источник не иссякнет; называй самыми прекрасными именами – и никогда не преувеличишь.

Его характер

Красота

Христос прекрасен.

От Него невозможно оторвать взгляд. Его красота совершенна и притягательна для человеческих глаз. Каждый находит в ней нечто свое, необходимое душе.

Когда думаешь о Его красоте, то осознаешь, как мало и скудно это понятие в нашей обыденной жизни. «Красотой» мы чаще всего называем миловидность или смазливость черт, ласкающую взгляд.

Но в Нем, как сказано в Писании, нет «ни вида, ни величия», то есть броской и сногсшибательной внешности, которая заслоняла бы, если можно так выразиться, Его Самого.

Возможно, так будет в Антихристе: сама его внешность будет прекрасным идолом. Она будет притягательна для человеческих глаз, но он сам укроется за ней, как за маской.

Антихриста можно будет помещать на обложке модного журнала; но это глянец, привлекательный обман.

А Христос красив Своей подлинностью, красив поистине. Его красота – Его правдивый образ, то, каков Он и Кто Он на самом деле.

Такая красота открывает, какой Он, а не заслоняет истину.

А Он таков, что глаз не отвести, вечность смотреть и не насмотреться.

Его Красоту не может передать самая гениальная кисть. Ее невозможно уловить человеческой рукой и заставить замереть на полотне, подчиняясь желанию живописца. Она не нуждается в приукрашивании, в каких-то приемах, уловках, акцентировании, подчеркивании – она просто есть – и это настоящее, самое настоящее, что только может быть.