Веслом по разным местам

А «бизнес» в переводе с так и не выученного тобой английского языка – «дело». Если у тебя до сих пор есть бизнес, стало быть, и дело есть. Значит, ты не прогорел. Мои поздравления. Я рад за тебя – по крайней мере, в этот исторический период.

– Да ну тя в баню.

– Спасибо, я там недавно был. Очень полезная процедура, зря не ходишь. Могу порекомендовать, куда именно.

– Короче, заходи, есть разговор и кое-что к разговору.

– Вот это другое дело. И другой бизнес.

Витька чем хорош? Его больше чем на пару минут не собьешь.

Ладно, работы все равно нету, а Витькин, с позволения сказать, офис от моего места приложения усилий лежит всего в паре остановок на древнем троллейбусе или более современной, хотя и более дорогой маршрутке.

Я глянул в окно. Солнышко сияет, лужи подсыхают, птички исступленно завывают. Можно прогулять часть рабочего дня и прогуляться, причем пешочком. Ибо слушать птичек приятнее, чем дребезг старых троллейбусных костей.

– Шеф, я выскочу на полчаса, – крикнул я, проходя мимо приоткрытой двери начальничьего кабинета.

– Знаю я твои полчаса, – беззлобно ответствовал шеф. – Ладно, иди уж.

А чего ему? Сам сидит, бездельем мается. Даже дураков по экрану гонять перестал – наигрался за две недели. А если вдруг (ну, случаются же чудеса) появится срочный заказ и нужно будет, задрав штаны, бежать к очередному клиенту и объяснять ему, как пользоваться нашей немудрящей софтиной, то всегда можно будет затянуть на моем горлышке тугую петлю вездесущей мобильной связи.

И я пошел, наслаждаясь пейзажем и стараясь не думать о том, что подобное безделье на рабочем месте сулит пустоту в кошельке. Хотя червячок и сосал потихоньку внутренности.

* * *

– Привет, Ромка!

На меня уставились хитрющие глаза поверх щегольской черной бородищи, буйной, но ухоженной, из-под краешков которой выглядывали румяные, просто-таки пышущие здоровьем Витькины щеки.

– И тебе здравствовать, пан украинец во втором поколении.

– Сам такой.

Обменялись рукопожатием.

Мы знакомы уже лет, наверное, тридцать. Еще наши родители дружили в глубоко советские времена. И Витькин папа в своем кругу интелей-вольнодумцев хвастался совершенно невероятным паспортом, полученным уж совсем неведомо какими правдами и неправдами. Для тех, кто помоложе, напомню – в советском «серпастом и молоткастом» присутствовала пресловутая пятая графа: «национальность».