Магия Бессмертия. Книга Тайн

И в определённой степени её взгляд на мир гораздо более правилен, чем картина мира современного человека. Если бы мы могли попасть в эту сказку и поговорить с «мачехой», то она произвела бы на нас очень сильное впечатление. Человек, претендующий на центральное место в своей собственной картине мира и предпринимающий реальные действия для того, чтобы сохранить своё верховенство – это человек, чей альфа-ритм очень близок к правильному ритму. Иначе говоря, мы физически ощущаем исходящую от него «волю к власти».

Исходная картина мира, которая на уровне альфа-ритмов является единственно правильной, состоит всего из двух «окружностей» – «я» и «иное». Здесь нет никаких незыблемых границ, здесь главное – постоянное расширение своего «я», завоевание «иной» территории. И пока наше развитие происходит в этом направлении, альфа-ритм приближается к правильному ритму.

Именно так мы воспринимали мир в детстве, когда всё окружающее принадлежало нам уже по праву рождения. Мы учились управлять своим телом, управлять своими родителями, друзьями, мы пытались присвоить любую понравившуюся нам вещь.

И всё это было совершенно нормальным. Разумеется, мы встречали сопротивление, но это были лишь правила игры, которые отдаляли решение задачи, но не делали её невозможной. Если родители не давали нам требуемую вещь сразу, то нужно было просто поплакать минут пять, если другой ребёнок не отдавал нам игрушку добровольно, то надо было отнять или украсть её. И так далее и тому подобное. Мир становился сложнее, но оставался доступным.

Но по мере взросления всё становилось сложнее. Нам не просто оказывали сопротивление, нас НАКАЗЫВАЛИ, то есть отнимали у нас ту территорию, которую мы уже считали завоёванной. А это ставило под угрозу всю нашу картину мира. Если у нас можно отнять что-то – например – право на прогулку или любимую игрушку, значит можно отнять и всё остальное. И тот мир, который мы воспринимали как свою собственность, оказывался грозным чудовищем, готовым пожрать нас самих, «нашу территорию» в любой момент времени.

Срабатывал инстинкт самосохранения, и мы охотно и с готовностью принимали другие правила. Согласно этим правилам каждый из нас имел право на неприкосновенность собственной территории, но в обмен он должен был признать неприкосновенность территории другого. То есть место «иного» в нашей картине мира заняло «чужое» – то, на что мы не должны были посягать ни в коем случае.