Предвкушая смерть

Он не когда не доверял передавать сообщения об увольнении своим замам, а непременно делал это сам, чтобы в очередной раз искупаться в своей власти и безнаказанности. «Отец – был очень строгий человек, никогда не позволял ни мне, ни моему брату лишнего, однако всегда больше внимания уделял Валере за его доброту. Пфф. Доброта…! Да разве можно чего-то добится в этом мире, будучи добрым?! Тебя обдерут до нитки и по миру пустят, и вряд ли кто тебе руку помощи протянет без задней мысли навариться на чужом горе.

Мой отец был, однако, другого мнения. И именно из-за его слабости погибла наша семья. Он принимал в свой дом любого, кто попросит помощи, и наша обитель, наша крепость, наш дом… превратился в какой – то притон! Я не мог пойти попить воды на кухню, без страха напороться на какого-нибудь убогого больного бомжа, не говоря уже о том, как по ночам они стонали и не давали мне спать. В итоге, в один из дней к нам пришел еще один бездомный и принес с собой острое инфекционное заболевание. . И тут отец, несмотря на все предпосылки к опасности для собственной семьи, в очередной раз проявил слабость и пустил парнишку внутрь. В результате мать подхватила эту… чертову простуду и спустя несколько недель умерла в ужасных мучениях. А ведь ее еще можно было вылечить… и мы пытались найти средства, но никто… никто нам не помог! Во всех больницах мы получили отказ из-за недостатка средств на лечение. Я помню, как сам ходил по домам и просил денег у соседей… у прохожих… Я даже мэру написал! Но все было напрасно, никому не было дела до нашей беды. Ну и где здесь справедливость?! Вот так вселенная платит за добро… С тех пор я ушел из дома и добивался всего своими руками, и никогда ничего ни у кого не просил. Всему, что у меня есть – я обязан сам. В этом мире ты либо хищник, либо долбанный вегетарианец. Хочешь жить как овца, будь готов, что в один прекрасный день тебя либо обреют налысо, либо и того хуже – съедят». Петр, удивленный такими откровениями, решил, что это его шанс стать ближе к начальству, и не удосужившись посмотреть в зеркальце на искривленное от злобы лицо своего пассажира, начал говорить: «Да, Вадим Сергеевич, я вас прекрасно понимаю и в моей жизни…». Но тут Вадим обрезал его на полуслове: «Ты что, как-то сквозь пальцы читал свою должностную инструкцию? Тебе не платят за разговоры, кретин! Ты – водитель, а не бабка базарная! Ты уволен!». Петр был в шоке, руки затряслись… И он впал в оцепенение.