Тень

Однако как хорошо, что я наконец узнал, кому мы обязаны спокойствием со стороны Проклятых. Забавно было бы познакомить начальника полиции с Завом или Луной и попросить объяснить, каким образом он усмирил theokataratos».

– Где мне найти… как его там? Антонова? – спросил алхимик с притворной беспечностью.

– Ангелова, – поправил его Бунде. – Как все комиссары, он в кабинете на втором этаже. Вы действительно больше не хотите? – Он поднял бутылку с коньяком.

– Спасибо, вы же понимаете… обязательства.

Правда, по физиономии начальника полиции нельзя было прочитать хоть какого-то понимания, Бунде кивнул и поднялся, чтобы попрощаться с алхимиком.

– В случае проблем можете обращаться ко мне, – сказал он. – И не забудьте про прием!

Рудницкий заверил, что уже не может его дождаться, и как можно быстрее покинул начальника полиции.

– Ангелов, Ангелов, – бурчал Рудницкий, сбегая по ступеням. – Почему его не уволили после российского наступления?

В то время как на высшем этаже царил покой, прерываемый только звуком неторопливых шагов или стуком печатной машинки, второй и первый этажи были владением полицейских.

Громкие разговоры, хлопанье дверями и даже крики создавали хаотичную, но приятную для уха увертюру. Возможно, потому, что тут никто не делал вид, что работает, и не пытался произвести впечатление на алхимика. Он спросил, где найти Ангелова, и получил краткую инструкцию, как дойти до кабинета россиянина, после чего его собеседник, рыжеволосый мужчина в плохо выглаженном пиджаке, отвернулся и продолжил дискуссию о последних скачках.

Алхимик постучал в ничем не приметную дверь и подождал приглашения, не зная, правильно ли он попал, поскольку здесь было двадцать таких дверей.

– Войдите!

Кто бы ни работал в этом кабинете, он говорил по-польски без малейшего акцента. Рудницкий нажал на ручку и вошел в небольшое, заставленное шкафами помещение. Мебель хоть и обычная, но явно из прошлого века, с российскими инвентарными обозначениями.

Мужчина, сидевший за столом, был его возраста, но угловатое, обветренное лицо с выцветшими на солнце светлыми волосами могло принадлежать как тому, кому было далеко до пятидесяти, так и тому, кому уже за пятьдесят.

Темные глаза смотрели устало, но внимательно, замечая каждую мелочь.

– Ваше превосходительство, комиссар Ангелов, – представился россиянин на безупречном польском языке. – Я надеялся, что мы встретимся.

– Я рад, что господин Бунде предупредил вас о моем визите.