Тень

– И что дальше?

– Ты дашь мне три минуты форы и поскачешь за мной. Дистанция от дворцовых ворот до винокурни.

– Это десять верст, а утром у леса туман. Это опасно. Может, в полдень.

– Никаких в полдень! И не преувеличивай, мы знаем эту дорогу как свои пять пальцев.

Самарин неохотно согласился, тропа до винокурни была их любимой прогулочной трассой, и они пользовались ею в любое время суток.

– Ладно.

– Проигравший станет рабом победителя на полчаса.

– На час, – сразу же согласился генерал.

– Согласна! Но ты должен быть в парадном мундире и с саблей.

– Это нечестно! Мундир неудобный, а дополнительное снаряжение будет утяжелять лошадь.

– Боишься проиграть девушке? – провокационно спросила она.

Офицер выругался и попытался обнять жену, но Анна увернулась.

– Значит, да? Ты согласен на мои условия?

– Ладно! – буркнул он. – А сейчас ты поможешь мне уснуть, развратница!

– Что только прикажет мой господин, – прошептала Анна, имитируя говор крестьянки из ближайшей деревни.

Самарин одним движением стянул ночную рубашку с жены. В этот раз Анна не только не защищалась, но и сама прижалась к мужу, и генерал сразу же забыл об усталости.

* * *

Самарин поправил саблю и со вздохом засунул в кобуру «наган», и это все под насмешливым взглядом жены. Офицерская честь требовала не упустить ни одного элемента экипировки: если парадный мундир, то парадный мундир.

– Все? – спросила с улыбкой Анна.

Сама она была одета в красную блузку и широкую юбку, разрезанную по бокам, и, конечно же, сидела на коне по-мужски.

«Хорошо, что тут никого нет, – подумал офицер. – Поскольку костюм графини оставляет желать лучшего».

– Я готов!

Анна сразу же пришпорила коня и перешла в галоп. Самарин глянул на часы с секундомером. Баярд нетерпеливо фыркал, офицер погладил его по шее, конь чувствовал атмосферу соревнований и хотел как можно быстрее окунуться в нее.

– Ну, старик, – пробормотал генерал, – покажи, на что способен!

Хватило легкого нажатия на бока, и Баярд полетел как стрела, выпущенная из лука.

Самарин прижался к шее коня, ветер свистел в ушах, деревья превратились в размытую линию. Постепенно на дорогу выползала белая дымка, видимость уменьшилась до нескольких саженей. Издалека донеслось ржание кобылы, но, к удивлению генерала, жеребец не ответил на него и вместо этого тихо фыркнул, наклонив голову влево. Первобытный, животный страх почти парализовал Самарина.