Тим

Витя заорал, отвалился от меня – стилет попал в плечо. Я моментально поднялся, схватил биту и аккуратно опустил ее на голову Вити.

Витя замолк и обмяк.

Но не сдох. Он мне живой нужен…

Я дотащил его на десятый этаж через час. Умаялся ужасно. Пот лил с меня Ниагарским водопадом. На пятом этаже Витя начал очухиваться, пришлось снова его приложить, чтоб не орал. Руки и ноги я ему связал моим и его ремнями.

В прихожей нашумел – из комнаты выглянули родители. Пахло чем-то аппетитным. Мама была в фартуке, в руке – шумовка.

– Давай, помогу, – предложил отец.

Вместе мы оттащили Витю в спальню родителей и положили в уголке.

Пол аж блестел, нигде ни пылинки, мать каждый день по утрам убирает. Но окна плотно заперты, и воздух тяжелый, спертый, как в склепе… В углу за комодом я случайно заметил серую слизь с волосками… нет, не волосками, а тонкими-претонкими ресничками, которые вроде бы шевелились… Только движения воздуха не было.

Я поспешил отвернуться. Мать пропустила во время уборки…

Отец без суеты и спешки проверил ремни – плотно ли затянуты. Витя пребывал в глубоком нокауте, но жилка на шее пульсировала.

Мы вернулись на кухню, где за столом, бессильно свесив руки, сидела мама в своем фартуке.

– Все окей, – сказал я преувеличенно бодрым голосом.

– Спасибо, Тим, – пробормотал отец.

– Вам хватит еще месяца на три, – проговорил я торопливо, словно боясь, что если промедлю, не выскажу всего, чего хотел, то уже никогда не скажу.

Родители одновременно вздрогнули, точно их током ударило.

Мама заговорила – медленно, нехотя, не глядя на нас с отцом:

– Я тебе сухарей наготовила, сынок… Побольше. Они долго не испортятся. Мяса, какое было, насушила, крупы насобирала в мешочек, ты только… – Она не выдержала, всхлипнула: – Ты выживи, хорошо? Уж как-нибудь, выживи, а?

– Я вас спасу, – прошептал я.

– Забудь о нас, – твердо сказал отец. – Не возвращайся. Слишком опасно. Не ходи в города. Даст бог, обойдется.

– Бога нет и не было с нами, – сказал я. – Зато был кое-кто другой. Тот, который заставил всех поверить, что его не существует. Он всегда с нами был…

– Ты должен завтра с утра, как солнце взойдет, уйти, – настойчиво продолжал отец. – Сегодня уже поздно.