Чикатило. Зверь в клетке

В доме царила нездоровая тишина.

– Фенечка, я пришел! – сказал он довольно громко, но ответа не последовало.

Чикатило повесил плащ на вешалку, скинул ботинки, влез в мягкие тапочки и пошел по коридору в сторону кухни.

– Есть кто дома? – позвал он снова.

На кухне было темно. Чикатило щелкнул выключателем и едва не вздрогнул от неожиданности. За столом сидела Фаина с печальным лицом и отсутствующим взглядом.

– Фу-у-х, напугала… – выдохнул Чикатило.

Фаина посмотрела на него так, словно вернулась из забытья.

– Фенечка, что случилось? – забеспокоился Чикатило. – Ты зачем… без света?

– Задумалась… – тихо произнесла она.

– Что-то случилось? – Чикатило сел напротив, пытаясь заглянуть жене в глаза. Фаина встала и пошла к плите. Привычными движениями зажгла газ, поставила чай-ник.

– Снова женщину убили, – пробормотала она, не оборачиваясь. – На Восточном шоссе, в леске у дороги. Тетю Галю помнишь из Батайска?

Чикатило кивнул.

– Сноха ее. Верка. Тридцать два года. Детишек у нее было трое.

Чикатило сидел молча, пытаясь осмыслить услышанное. Опять убили. Изнасиловали и зарезали. Но что значит «опять»? Как это? Он никого не убивал, не резал, не насиловал. Да еще и что-то забрали.

– Она в Ростов ехала, к родне, на три дня, – говорила между тем Фаина. – Представляешь? Ужас какой…

– Это… – Чикатило замотал головой, не в силах понять произошедшее. – Ужас какой… Это… Нельзя так… Я не понимаю… Нельзя!

Он затряс головой.

– Конечно, нельзя… – по-своему поняла Фаина. – Люди совсем взбесились с этой перестройкой… Ты есть будешь?

Чикатило не услышал вопроса, он так и сидел, устремив взгляд куда-то внутрь себя, продолжая дергать головой и повторять:

– Нельзя… Нельзя…

* * *

– Поэтому два последних убийства женщин в районе Батайска, на мой взгляд, выбиваются из общего ряда преступлений, которые мы приписываем потрошителю, – говорил Витвицкий.

– Что значит «приписываем»? – фыркнул Липягин.

– Я бы попросил не перебивать меня, товарищ майор! – вспыхнул капитан.

– Спокойнее, Виталий Иннокентьевич, спокойнее, – поспешил вмешаться Горюнов. – Продолжайте.

– Спасибо.

Витвицкий окинул взглядом коллег – Горюнова, Ковалева, сидящего со скептической ухмылкой Липягина, Иру, которая всем видом старалась его поддержать, – и продолжил:

– Так вот, оба этих убийства отличаются от остальных тем, что называется «корыстный мотив».