Жена психиатра. Когда любовь становится диагнозом

Мы смотрели друг другу в глаза, Чарльз обнял меня и начал целовать. Тут дверца с москитной сеткой перед входной дверью открылась, из дома выскочил Винни, бросился между нами, уронил бокалы с вином и начал нас облизывать.

Мы рассмеялись. Казалось, Чарльз совсем не расстроился, что нас так не вовремя прервали.

Глава 2

После нашего первого свидания я долго не могла уснуть. Прокручивала в голове сцены этого вечера, гадала, не лучше было бы ответить по-другому или не задавать тот или иной вопрос. Самое главное – в конце Чарльз просто попрощался, не предложив встретиться вновь.

Когда сон все-таки начал побеждать, внезапно залаял Винни, запрыгнул на постель и начал стягивать с меня одеяло, а затем побежал к входной двери, оглядываясь и призывая меня пойти с ним.

– Что такое, Винни? Ты что-то услышал или просто хочешь выйти погулять? – Я с трудом поднялась из теплой постели, подошла к двери и выглянула наружу.

На веранде лежал букет ярких цветов, а в нем записка:

«Ди, я получил огромное удовольствие от проведенного с тобой вечера.

«Как это мило», – подумала я, поставила цветы в стеклянную вазу кобальтового цвета и спокойно уснула, на сей раз уверенная, что ничего не испортила.

Утром позвонил Чарльз.

– Хотел пожелать доброго утра, – сказал он. – Я только что приехал в больницу.

– Доброе утро! Ночью я нашла цветы! Это так неожиданно! Спасибо тебе большое.

– Надеюсь, мой ночной визит тебя не напугал. Только не подумай, что я сумасшедший преследователь! Не хочешь приехать ко мне в гости в следующую пятницу после работы? Я приготовлю ужин. Возьми с собой Винни, и он может носиться здесь сколько душе угодно.

Я ответила, что с удовольствием приеду.

В ту неделю мы часами говорили по телефону. Чарльз рассказывал о себе и о своем детстве. Мальчишкой он часами катался на велосипеде и делал разные опасные трюки на крутых склонах в парке Форт-Трайон рядом с рекой Гудзон.

– Когда я учился в первом классе, – рассказывал мне Чарльз, – то получил стипендию на обучение в престижной гимназии, но мой отец пожалел сто долларов, которые требовались на оплату дороги до этой гимназии и обратно.

По тону Чарльза я поняла, что обида на отца до сих пор живет в нем.

Еще он поведал мне, что у его матери была депрессия, из-за которой она дважды ложилась в больницу.