Жена психиатра. Когда любовь становится диагнозом

Чарльз приготовил гребешки под соусом из ангостуры[5 - Ангостура – популярный венесуэльский алкогольный напиток, концентрированный биттер.] с гарниром из спаржи. Ужин был вкуснейший.

– Ты изумительно готовишь. Ты все делаешь так же хорошо, за что бы ни взялся? – спросила я.

– Это тебе еще предстоит узнать! – ответил Чарльз.

Вечер был прекрасен. Мы с Винни провели там все выходные и уехали только утром в понедельник.

Так начался наш роман: с громким смехом, задушевными разговорами, замечательным сексом и большим количеством мороженого.

Мне было очень хорошо и приятно. Мы болтали часами, пили вино, сидели на крыльце, любовались закатом, а иногда даже встречали рассвет. Когда мы не были вместе, то много и часто говорили по телефону.

Очень скоро я осознала, что совершенно не успеваю выучить слова Элоизы, и без особых сомнений отказалась от роли. Чарльз нисколько не повлиял на мое решение не участвовать в спектакле. Или, по крайней мере, мне тогда так казалось. Сейчас я понимаю, что с самого начала ставила Чарльза и отношения с ним на первый план по сравнению со всем остальным, включая работу и увлечения.

Я просто заменила свои пристрастия интересами Чарльза. Мы ходили в походы и плавали на байдарках. А когда в декабре выпало много снега, каждые выходные катались на лыжах, а по вечерам грелись у камина.

– Не хочешь сходить на свой день рождения в ресторан Dominique’s в Вашингтоне? – спросил однажды зимним вечером Чарльз, разжигая огонь в очаге.

– С удовольствием. Я слышала, что там интересная и экзотическая кухня. Это будет отличный вечер, – ответила я.

– Как же я тебя люблю.

Я не знаю, говорил ли Чарльз в тот момент осознанно или просто ему было хорошо сидеть в моей компании перед камином и пить из большой кружки ароматный глинтвейн с корицей и кальвадосом[6 - Кальвадос – яблочный или грушевый бренди, получаемый путем перегонки сидра.], но я тогда подумала, что наши отношения никогда не закончатся.

* * *

Несмотря на то что у нас с Чарльзом было много общего и нам нравились одни и те же вещи, были и принципиальные различия. Будучи взрослым человеком и имея серьезную профессию, он находился в активном поиске себя и напоминал мне меня саму в возрасте от пятнадцати до двадцати лет.