Данте, который видел Бога. «Божественная комедия» для всех

Данте же взрывается: присутствие другого заставляет его осознать всю бесконечность собственной нужды.

«Спаси, – воззвал я голосом унылым, —

Будь призрак ты, будь человек живой!»

Он отвечал: «Не человек; я был им;

Я от ломбардцев низвожу мой род,

И Мантуя была их краем милым.

Рожден sub Julio[54], хоть в поздний год

[Вергилий представляется Данте],

Я в Риме жил под Августовой сенью,

Когда еще кумиры чтил народ.

[То есть до пришествия Христа.]

Я был поэт и вверил песнопенью,

Как сын Анхиза отплыл на закат

От гордой Трои, преданной сожженью.

[Я пел об Энее, праведнике, прибывшем из Трои.]

Но что же к муке ты спешишь назад?

[Почему ты возвращаешься обратно

в сумрачный лес?]

Что не восходишь к выси озаренной,

Началу и причине всех отрад?»

[Почему не поднимаешься? Ты же прекрасно

понимаешь, что создан для света, для жизни,

иди вверх!]

И Данте после ритуального приветствия спрашивает:

«Так ты Вергилий, ты родник бездонный,

Откуда песни миру потекли? —

[Данте поражен: перед ним Вергилий,

великий учитель, которого он всю жизнь чтил]

Ответил я, склоняя лик смущенный.

Это начало того смирения, которым отмечен дальнейший путь Данте, человека, бывшего самонадеянным, сосредоточенным только на самом себе. Такому человеку нелегко сказать о себе vergognosa fronte[55] (в песни второй он скажет еще резче). Смирение[56] – это признание того, что мы созданы из земли, из праха, что жизнь дарована нам Другим.

О честь и светоч всех певцов земли,

Уважь любовь и труд неутомимый,

Что в свиток твой мне вникнуть помогли!

Ты мой учитель, мой пример любимый;

Лишь ты один в наследье мне вручил

Прекрасный слог, везде превозносимый.

[Я всему научился у тебя; все, что я написал,

все, что я сделал, – всем обязан тебе.]

Смотри, как этот зверь меня стеснил!

[ «Ты видишь, почему я не могу идти вверх, посмотри», – он указывает на волчицу.]

О вещий муж, приди мне на подмогу,

Я трепещу до сокровенных жил!»

[Она вселяет в меня ужас.

Здесь необходимо пояснение. Почему Вергилий? Почему именно он? Обычно наша память хранит объяснение, заученное еще в школе: Вергилий – символ разума, Беатриче – символ благодати. Это верно, однако не об этом речь. Что влечет Данте к Богу, к Истине, к спасению? Чем Бог завлекает Данте? Он прибегает к Вергилию, то есть к поэзии, и к Беатриче, то есть к любви. Иными словами, к тому, что дорого Данте.