Адепт

Сплетни утверждали, что у Марковского небольшие шансы быть избранным на второй срок: магистра выбирали на общем собрании всех членов ложи.

Между тем секретарь вместо обычной расписки в получении взноса посмотрел на Рудницкого так, словно чего-то ожидал.

– Где остальная часть оплаты? – наконец спросил он.

– Не понял…

– Позавчера на заседании совета постановили повысить членские взносы до двух фунтов серебра.

– Совет не имел права принимать такое решение! Только общее собрание…

Секретарь, массивный мужчина с загорелой кожей, остановил Рудницкого решительным жестом.

– Я выслушиваю эти аргументы с самого утра, – сухо проинформировал он. – Действительно, правила гильдии признают это как исключительные прерогативы общего собрания. Однако существует определенное исключение – состояние высшей необходимости.

– И что же случилось? – рявкнул Рудницкий. – Война?

– Вы знаете это лучше меня, вы же были на Пекарской.

– И что?

– Барьер, окружающий анклав, был прорван. Это повод приостановить часть процедур.

Поэтому в такой ситуации совет имеет право…

– Барьер не был прорван, – процедил сквозь зубы Рудницкий. – Это только какой-то разрыв.

– Правда? Вы можете это доказать? Поскольку факт присутствия фауны анклава за ее границами не вызывает сомнений.

Алхимик сжал губы, не было смысла протестовать. Судя по всему, Марковский решил воспользоваться ситуацией и позаботиться о том, чтобы приближающиеся выборы не помешали ему править.

– Господин…

– Будзевич, – ответил секретарь.

 – Вы даже не запомнили моего имени, правда? А табличка на дверях висит больше года. Ох, ничего странного, кто же я для известных адептов алхимии? Скромный винтик в бюрократической машине… Однако все сегодня внезапно начали склонять мое имя во всех формах, – иронично добавил он.

– Мы подадим…

– …жалобу в Петербург, – закончил за него Будзевич. – А знаете что? Другим тоже пришла в голову эта идея. Также господину Марковскому.

– Что?

– Магистр как раз совещается с представителем материнской гильдии господином Потуриным, – с удовольствием проинформировал секретарь.

 – Как вы думаете, они поговорят о возможных протестах варшавских алхимиков?

Рудницкий сжал кулаки, но до того, как успел хотя бы что-то сказать, в дверях кабинета Марковского появился Потурин.

– Я бы хотел поговорить… – начал Рудницкий.

– Ничего не выйдет, молодой человек, – отмахнулся энергичным жестом Потурин. – Я опаздываю. Очень опаздываю. Мой поезд отходит через полчаса.