Адепт

– Предостережение?

Рудницкий беспомощно вздохнул: в голосе лейтенанта не было агрессии, и, хотя ствол винтовки небрежно нацелен в мостовую, однако не было сомнений, что мужчина ожидал ответа. Исчерпывающего ответа.

– Анклав живет, – тихо ответил алхимик. – Существует множество более или менее правдоподобных теорий на тему его появления и свойств, но это сфера ученых и философов. А может, теологов… А на практике лучше воспринимать его как охотничью территорию, район с чрезвычайно опасными хищниками. Никто из них не оставляет следов, к которым мы привыкли, но время от времени можно наткнуться на какую-нибудь подсказку.

– Словно след волчьей лапы? – отозвался Матушкин.

– В этом случае скорее не волчьей, а тигриной.

– Идем отсюда, – решил офицер.

Следующие врата также не вызывали желания зайти, однако алхимик без колебаний углубился в темноту.

– Внимание, ступени, – предостерег он.

Двери были открыты, как обычно в анклаве, из зала доносились звуки вальса.

– Никого, – отрапортовал невысокий, коренастый жандарм с залихватски закрученными усами.

– И патефон играет… – пробурчал под нос офицер.

– Ничего не трогайте, – предупредил Рудницкий. – Не выходите из помещения одни. И обращайте внимание на все, что кажется вам странным.

– Я так понимаю, что это не касается самоиграющих патефонов или вчерашних газет? – спросил лейтенант.

– Не касается, – сухо признал поляк.

* * *

Рудницкий запил сухари чаем и снова подвинул стакан в сторону самовара. Усатый солдат по фамилии Ершов открутил краник.

– Это точно нам не навредит? – спросил он.

– Нет, еда в основном безопасная. Ну, эта нормальная…

– Не понимаю…

– Лучше не есть того, что убивает, – объяснил алхимик.

На лице жандарма появилось отвращение.

– Реально кто-то пробовал?

– Бывало, – подтвердил Рудницкий.

– Это правда? – быстро спросил офицер.

– Без понятия. – Поляк пожал плечами. – Я не занимаюсь магией. Содержу аптеку.

Крепкого телосложения солдат, дремавший до этого времени под окном, поднял голову и окинул Рудницкого внимательным взглядом, в котором не было и следа сонного отупения. Знаки на погонах гиганта выдавали в нем вахмистра.