Книжка‑подушка

Хороший был мужик.

14 мая

Несколько дней назад в сети гулял ролик, на нем омоновец с остервенением бил по животу распластанного тела, которое другие омоновцы тащили по земле. Съемка была сделана 6 мая и положена в сеть КПРФ с комментариями, что это беременная женщина и что коммунисты подают на ОМОН в суд. Я уж было почти утащил видео к себе в фейсбук, чтобы поддержать, погавкав, но передумал. Меня остановило не то, что ролик везде уже был, и не то, что за ним стояли коммунисты. Оголенный живот, хорошо снятый, принадлежал тощему субтильному созданию, может быть, и женщине, но совсем не похожей на беременную: живот был плоский.

Х. з., решил я, может, это ранняя стадия, конечно, коммунистам виднее, но бог с ним, с роликом. Сегодня выяснилось, что беременной женщиной оказался студент Николай.

Про что эта история? Она про то, что правда неинтересна, а интересна драма. Бить в живот нельзя никого, тем более беспомощного, схваченного за руки человека. Но это обыкновенное преступление, в нем мало саспенса.

Ты скажи, что сапогом в живот били беременную женщину: тогда кровавый режим встанет во весь свой нечеловеческий рост.

А, тем временем, в полиции заявляют, «что запечатленный на видео омоновец, скорее всего, прибыл на Болотную площадь из региона и к столичным сотрудникам МВД никакого отношения не имеет».

А эта история про что? А все про то же. Про то, что правда не нужна; нужно, чтоб не было драмы. Разве сотрудник московской полиции может кого-то бить сапогом? Такие животные водятся только в Бобруйске.

А толерантный столичный ОМОН состоит из князей Мышкиных и беременных женщин.

21 мая

Сегодня весь день провели с Андрюшей на вилле Адриана, где две тысячи лет тишины и птицы поют. Вернувшись в Рим, открыли компьютер, а в нем град вопросов про землетрясение, – не потрясло ли часом и нас. Нет, не потрясло. И вообще, вы в компьютере гораздо ближе к эпицентру, чем мы в Италии. Между вами и землетрясением расстояние в несколько минут, и от вала информации никуда не деться, между нами – в несколько сот километров, дарующих неведение.

Блаженное оно или постыдное – другой вопрос, но обдумать его лучше в тиши, выключив компьютер.

22 мая

Ходил в Риме на виллу Боргезе. Там перед самым входом в парк памятник Пушкину, поставленный лет десять назад, – ужасающий, конечно, но так ли это важно? Хуже, чем на Арбате или Никитской, все равно не бывает. Зато у римского Пушкина четыре букетика свежих цветов.