Творчество вечной жизни. Вторая редакция

Естественно, я чувствовал некую робость оттого, что был единственным новым учеником для Йоги Рамаяха, остальные участники нашей группы уже были знакомы с ним, так как приняли участие в его семинаре в Москве.

Услышав, что мы приехали, Йоги Рамаях тут же вышел к воротам для того, чтобы гостеприимно встретить нас у самых ворот. Было странное ощущение, что я вижу хорошо знакомого мне человека, его солнечная улыбка и пронзительный взгляд казались столь родными и близкими.

Когда Йоги Рамаях увидел меня, он сказал, чтобы я скорее положил свой чемодан в кладовую комнату и поспешил.

В ашраме мне всё показалось хорошо знакомым и привычным, было полное ощущение, что я давно живу в этом прекрасном месте. Казалось, что я как будто ненадолго уезжал и вновь вернулся домой. Во мне всколыхнулось ещё более явное ощущение глубинной внутренней близости.

Слова Йоги Рамаяха, обращённые ко мне в первый же день, звучали так, как будто я постоянно жил в ашраме, помогал ему по хозяйству и изучал йогу. Я быстро кинул чемодан в маленькую кладовую, и мы поехали с ним на базар за овощами, а затем в медицинский колледж, ректором которого он был.

Йоги Рамаях был семейным человеком, занимался бизнесом и социальной деятельностью. У него были рисовые поля, он был совладельцем строительной компании, занимался торговлей, был основателем и ректором медицинского колледжа.

Несмотря на радушный приём, в мой первый приезд Йоги Рамаях отказался обучать меня техникам медитации крийя-йоги, заявив, что сможет начать моё обучение только на следующий год. Подобное решение было для меня буквально шоком.

Поначалу я всё же надеялся, что смогу уговорить его дать мне посвящение и некоторые техники. Естественно, моим аргументом было то, что я с трудом приехал в далёкую Индию и, кто знает, смогу ли приехать ещё раз.

Йоги Рамаях наотрез отказался обучать меня полному курсу крийя-йоги, однако всё же научил некоторым предварительным практикам: показал дыхательные упражнения и благословил практиковать несколько мантр. Казалось, он проверял серьёзность моего намерения и силу упорства, с которым я стремился к изучению великой традиции.