Творчество вечной жизни. Вторая редакция

Я помню, как он мог взять ножницы и разрезать бумажку, наблюдать за ним было одно удовольствие – это был шедевр осознанности в настоящем моменте.

Он обучал меня буквально всему: как правильно подметать пол, как экономно следует относиться к деньгам, как нужно подсвечивать ему фонариком, когда неожиданно вырубался свет в ашраме (перебои с электричеством частенько бывали в Индии того времени). Точно такую же внимательность он требовал в выполнении практик медитации крийя-йоги. Он обучал осознанно и внимательно изучать философские тексты и размышлять над их содержанием.

Человек, осознанный в малом, осознан в великом, потому что осознанность – это непрерывный процесс. Если ученик плохо подметал пол или скверно мыл кувшины на кухне, такой ученик, очевидно, был не готов к высоким практикам медитации, потому что всё взаимосвязано.

1.15. Мастер

Однажды утром я зашёл в комнату Йоги Рамаяха, для того чтобы узнать, когда мы выезжаем по делам в соседнюю деревню на рисовые поля и в медицинский колледж.

Обычно Йоги Рамаях совершал практики медитации по утрам, в середине дня, вечером и в полночь. В то утро его медитация затянулась, дверь комнаты была открыта, и я осторожно вошёл. Йоги Рамаях сидел на своей большой кровати со скрещёнными ногами в состоянии глубокой медитации, которое на санскрите называют самадхи.

Во время этого высокого состояния индивидуальное сознание растворяется в Боге. В самадхи прекращается дыхание и сердцебиение. Внешне человек кажется мёртвым.

Существует несколько уровней самадхи. На некоторых высоких уровнях самадхи волосы становятся дыбом, индивидуальное сознание полностью растворяется в Боге, в этом состоянии йог может находиться многие часы или даже дни. Во время медитации вокруг йога чувствуются мощные божественные вибрации, которые ощущаются как сильнейшие сгустки энергии.

Когда тем утром я вошёл в комнату Йоги Рамаяха, я тут же понял, что он находится в самадхи. Он был в бездыханном состоянии, сидел с полуоткрытыми безжизненными глазами, его длинные волосы и большая борода стояли дыбом, это величественное и в то же время ужасающее зрелище заставило меня замереть на некоторое время.