Уютные люди. Истории, от которых на душе тепло

И мы приходили к нему в гости иногда – он жил в частном доме. Тогда было немало частных домов. Очень простая семья была. Папа такой, с красным носом и грубыми руками, в шапочке-«петушке», довольно уродливой и самовязаной. В телогрейке и в сапогах кирзовых. Небритый. И он все матерился себе под нос, привычно так. Для меня непривычно, но вот так все и было. На Джузеппе он был похож, из фильма про Буратино. И дети его так и звали: Джузеппе. Вечно вполпьяна, как писал Достоевский, этот Джузеппе ворчал, бурчал, стучал сапогами.

И уходил со двора работать грузчиком. Он после работы снова уходил работать.

А мама мальчика оставалась дома. Полная такая женщина в выцветшем халате, с кудерьками перманента. Она болела и все лежала на диване. У нее был рак, вот. В груди был рак, она сама говорила. И она могла умереть, это мне мальчик сказал. Потому что так врачи сказали. Он знал.

На полу лежали плетеные коврики, между рамами – серая вата. Пахло больницей, как у моих родителей на работе.

А женщина на диване часто ела черную икру алюминиевой ложкой из маленькой банки.

Да-да. И этот грубый Джузеппа бдительно смотрел, чтобы она все съела. И ворчал бранные слова.

Ну, икра и икра. Просто это была диковинка тогда. И в магазине ее не продавали. Можно было купить по блату в ресторане, вот. За десять рублей крошечную баночку. Я точно не помню, но за какие-то сумасшедшие деньги можно было купить. Врач один сказал Джузеппе, что жене надо есть черную икру. В ее положении это полезно очень.

Очень поддерживает!

И этот грубый дяденька работал на одной работе, а потом халтурил на другой. До поздней ночи. Иногда до утра. Он там зарабатывал деньги на черную икру. Он верил, что это спасительный продукт. Раз врач так сказал и раз так дорого стоит – значит, спасительный. Вот он покупал эту икру в ресторане у коррумпированного повара или официанта, и жене нес. А она кушала алюминиевой ложкой. Так вот было.

И, знаете, мама этого мальчика не умерла. Хотя тогда лечение было не очень эффективным, наверное.

Но вот не умерла. Я его потом встретила, его как раз из тюрьмы отпустили, он там сидел за хулиганство. Так мама была жива. И отлично себя чувствовала. Хотя прошло много лет!

И мальчик ничего, исправился. Стал шофером потом.

Это не искрометная история, конечно. В ней ничего такого нет; ни тайны, ни романтики, на высоких чувств. А из возвышенных предметов – только баночка черной икры.

Но это про любовь. Которая дышит, где хочет.