Генерал бубновый

Банки брали немалые деньги за инкассацию, обработку, зачисление средств и вывод из оборота, и прочее, прочее. Возникла идея приобрести лицензию и открыть свой банк с простым названием МКМ. Что оказалось сделать не сложно.

Ситуация в стране менялась стремительно. Ставки по кредитам пробили потолок в сто процентов. Рубль стремительно обесценивался. Нелепый бартер заполонил отношения, рушились отлаженные связи. «Чтобы уцелеть, выжить, требуется новый коммерческий подход», – решил Мищев.

Огромное здание проектного института на Ленинском проспекте возникло как-то совсем неожиданно по смешной стоимости 1 доллар за квадратный метр официально и столько же черным налом.

Приехал с этой новостью в новое помещение банка, вбежал по ступеням стремительно, как Меркурий. Заранее предупрежденные акционеры ждали в большом кабинете с огромным полированным столом, где можно организовать заседание для полусотни человек, чего пока еще не случалось, а хотелось.

Посверкивая глазами и светясь своим румяным молодецким лицом, необычайно красивым в этот момент, от предвкушения очередной удачной сделки, он объяснил всё подробно. И вдруг кислые лица.

– Поехали, покажу!

Друзья долго ходили по загаженному пространству института с полуразбитыми окнами, обходили завалы брошенных стульев с дерматиновой обивкой, чертежных досок, ворошили кипы ватмана с неведомыми схемами, эскизами. В какой-то момент они развеселились, устроили гладиаторское сражение на рейсшинах, сдернутых с кульманов.

Потом остановились в холе с огромным цветным витражом, изображавшим переплетение циркулей, линеек, больших шестеренок и еще чего-то технического.

– Но это глупость, полный неликвид… – сказал Кузиков. – Можно вбухать сюда миллион, но когда это окупиться? Ты считал?

Мищев не стал спорить. Впервые у них возникли серьезные разногласия.

– Парни, поступим просто. Организуем филиал МКМ по торговле недвижимостью.

Все риски за мой счет.

Вскоре Мищеву удалось выкупить здание гостиницы рядом с Курским вокзалом. А институт перепродать с маржей, немыслимой для девяностых годов. Неожиданно, ставший очень самоуверенным в последние годы, Мыльников пришел с извинениями.

– А ты, старик, оказался прав. Возьми в долю… С обменниками столько мороки. В Новосибирске ограбили нагло средь бела дня. Милиция даже за деньги не хочет помочь.