Психопаты. Достоверный рассказ о людях без жалости, без совести, без раскаяния

Сейчас мне пора бежать, можем встретиться вечером, ладно? – договорил Йохан с улыбкой, уже повернувшись.

Я вставил свой новый ключ в замок на уровне плеч и услышал негромкое, как мне показалось, «Успехов!», когда он плотно закрыл дверь своего кабинета – безусловно, чтобы следующий посетитель за ним уже не подглядывал.

Я открыл дверь в коридор, ведущий к камерам, развернулся, закрыл ее, вставил ключ с другой стороны и повернул тяжеленный замок на 180 градусов. Потом я потянул ручку, удостоверяясь, что дверь заперта, глубоко вдохнул и пошел по 30-метровому коридору в жилой блок.

Я подошел к «пузырю» – круглому помещению охраны с односторонними тонированными окнами без видимых дверей. От нее, словно спицы колеса, отходили четыре коридора, по которым слонялись заключенные строгого режима, холодно поглядывая на меня. Я не боялся, скорее беспокоился о том, согласится ли кто-нибудь из них разговаривать со мной. Для подготовки профессор Хэр накануне вручил мне потрепанный экземпляр книги о тюремной жизни под названием «Игры, в которые играют преступники» и сказал: «Сначала прочтите вот это, и удачи завтра!» Это было боевое крещение: пан или пропал.

В конце коридора находилось небольшое помещение со стеклянными окнами и полудверью; там медсестра раздавала стоявшим в очереди заключенным бритвенные станки. Она с любопытством посмотрела на меня и поманила рукой.

– Я могу вам помочь? – настороженно спросила она.

– Я тот парень из УБК, исследователь.

УБК – это Университет Британской Колумбии, где я учился в аспирантуре на докторскую степень и изучал психологию и нейронауки. ЭЭГ – это электроэнцефалография (и электроэнцефалограмма тоже), то есть запись электрической активности мозга при помощи неинвазивных сенсоров, прикрепляемых к голове, эта активность усиливается и записывается на компьютер для последующего цифрового анализа.

– Тогда заходите, поговорим.

Я перегнулся через полудверь и поискал задвижку.

– Слева, – сказала она.

Я нашел задвижку, открыл дверцу, вошел и сел на ближайший стул. Медсестра закончила раздавать бритвы, повернулась и поглядела на меня.

– Заключенным дают бритвы? – озадаченно осведомился я.

– Ага, – сказала она и засмеялась, – и они часто пропадают. А я не спрашиваю, куда они деваются.

Я понял, что совет доктора Бринка – сидеть во время интервью поближе к двери – очень разумный.