Автор и герой в лабиринте идей

Свой страстный и возвышенный монолог, начинающийся со слов «I am Lazarus, come from the dead…»[23 - Eliot T. S. Colleсted Poems. P. 6.] («Я Лазарь, я, восстав из гроба…»)[24 - Элиот Т. С. Бесплодная земля… С. 94.], Пруфрок адресует к выдуманному им самим обобщенному образу светской дамы и дважды придумывает ее стандартную реакцию на свое признание:

That is not what I meant at all.

That is not it, at all[25 - Eliot T. S. Colleсted Poems. P. 6.].

Нет, это все не то, некстати,

Совсем некстати[26 - Элиот Т.

Существенным является то обстоятельство, что первоначально стихотворение называлось «Пруфрок среди женщин» («Prufrock Among the Women»), но в окончательном варианте заглавия Элиот весьма тонко завуалировал эротизм героя, связав его с романтической идеей. Особый интерес в данном контексте вызывает одна из исполненных пафоса реплик героя:

Would it have been worth while,

To have bitten off the matter with a smile,

To have squeezed the universe into a ball

To roll toward some overwhelming question[27 - Eliot T.

И стоит ли за чаем с мармеладом,

С улыбкою прервав сидящих рядом,

В шар мироздание сдавить рукою

И к роковому подкатить вопросу…[28 - Элиот Т. С. Бесплодная земля… С. 94.]

Как мы видим, бунт героя вырастает до масштабов вселенской катастрофы: он готов решать фундаментальные вопросы бытия. Слова Пруфрока представляют собой парафраз строк из стихотворения поэта-метафизика Эндрю Марвелла (1621–1678) «To His Coy Mistress» («Застенчивой возлюбленной»).

Let us roll all our strength and all

Our sweetness up into one ball[29 - Marvell A. The Complete English Poems. London, 1974. P. 51.].

(«Давай соединим всю нашу силу и всю нашу страсть в единый шар» – подстрочный перевод.

Читатель, ориентированный Элиотом на реальность стихотворения Марвелла, сразу же замечает, что слово «sweetness» (сладость) заменено в тексте «Пруфрока» на слово «universe» (вселенная). Вновь обманывая читательское ожидание, Элиот снижает возвышенно-романтический пафос, показывая скрытый эротизм Пруфрока. Таким образом, обнаруживаются истинные основания и механизмы романтического миросозерцания.