Как квакеры спасали Россию

Этот «искусственный голод» захватил 35 губерний Поволжья, Южного Урала, Украины, Средней Азии, Западной Сибири; по данным советского Центрального статистического управления, дефицит населения в 1920–1922 годах составил 5 млн человек. Другим последствием голода стала целая армия беспризорных детей. Масштабов эпидемий достигли тиф и холера, имели место случаи людоедства.

В марте 1921 года, после массовых протестов крестьян и рабочих, продразверстка была заменена продовольственным налогом. Это ознаменовало окончание политики военного коммунизма и начало новой экономической политики (НЭПа).

К тому времени основные боевые действия Гражданской войны против белых армий были завершены, и главную для себя угрозу власть видела исходящей от крестьянства. Летом 1921 года Красная армия подавила Тамбовское восстание, однако параллельно разгоралось Западно-Сибирское крестьянское восстание, окончательно подавленное лишь к концу 1922 года. Политика НЭПа стала вынужденной мерой, направленной на восстановление разрушенного Гражданской войной хозяйства и умиротворение населения. В деревне стало поощряться развитие кооперативного хозяйства. В. И. Ленин в статье «О кооперации» называл его наиболее легким для крестьянина способом перехода к социализму[82 - Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 370.]. Вместе с тем внутри новой экономической политики сохранялись непримиримые противоречия: частное обогащение никак не могло привести к социализму. Поэтому в то же самое время, когда Н. И. Бухарин бросил крестьянам свой лозунг «Обогащайтесь!», Е.  А. Преображенский потребовал усиления борьбы с кулачеством. Развитию кооперативного движения препятствовала налоговая политика советской власти, ложившаяся тяжелым бременем на зажиточные хозяйства и способствовавшая тому, что кооперация ориентировалась на бедноту, что приводило к «осереднячиванию деревни»[83 - Есиков С. А. Российская деревня в годы нэпа: к вопросу об альтернативах сталинской коллективизации (по материалам Центрального Черноземья). М., 2010. С.  140.]. Советская власть неизбежно должна была определиться с последующим курсом, но пока, в 1921–1922 годах, наблюдалась некоторая либерализация политики, вслед за экономикой «новый курс» проявлялся в социальной жизни и внешней политике. Обращение к западным странам за помощью создавало образ новой, открытой Советской России. Особая роль могла здесь отводиться сектантам, которые были убежденными пацифистами: на проходившей весной 1922 года Генуэзской конференции Г. В.