Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни

Я признаюсь в этом, но не могу вспомнить, когда именно и почему это произошло.

ДОЗНАВАТЕЛЬ: Нам важно, как это произошло…

ОТЕЦ: Я не смог бы сделать что-то подобное осознанно, понимаете, я не мог просто подумать: нужно ее заткнуть, так что я ее ударю. Я бы так не сделал. Я не такой человек. Со мной случилось нечто такое, из-за чего я сорвался… На меня столько всего навалилось, я так переживал из-за увольнения, но не помню, как это делал.

ДОЗНАВАТЕЛЬ: Но каждый раз, когда вы ее били, вас терзало чувство вины?

ОТЕЦ: Я лишь пытался ее успокоить и утешить.

ДОЗНАВАТЕЛЬ: Но сначала вы ударили ее по лицу, затем сломали ей ребра, а потом проломили череп… И вы не помните?

ОТЕЦ: Я бы никогда, никогда не сделал ничего, чтобы ей навредить, можете мне поверить. Если бы отдавал отчет в своих действиях. Очевидно, в тот момент я не отдавал.

ДОЗНАВАТЕЛЬ: Вы сказали своему другу, что ненавидите ребенка.

ОТЕЦ: Нет, это неправда.

ДОЗНАВАТЕЛЬ: У вас не было к ней ненависти?

ОТЕЦ: Когда она плакала, я не испытывал ненависти к ней, это просто меня изводило.

ДОЗНАВАТЕЛЬ: Ваш друг сказал, что вы использовали слово «ненавидел».

ОТЕЦ: Может, я и правда такое сказал.

Живую дочь немедленно изъяли из-под опеки родителей, и после очень непростого судебного разбирательства – непростого из-за того, что ни один из них не признался, что ему что-либо известно о полученных ребенком травмах, – отца признали виновным в убийстве и жестоком обращении с ребенком, а мать – в последнем.

Судя по протоколам допросов, отец прекрасно знал, как следует себя вести: как взрослый, который любит своих детей. Кроме того, он знал, как вел себя на самом деле: жестоко.

Осознавая это несоответствие между человеком, которым он хотел быть, и тем, кем был на самом деле, он продолжал причинять ребенку боль, снова и снова. Пожалуй, подобное чувство знакомо многим родителям: Аарон – лишь крайний случай с максимально трагичными последствиями.

А вот еще одно дело. Сара была молодой матерью, чья дочь умерла в возрасте четырех месяцев. Подобно Аарону, ее показания с каждым допросом сильно менялись, но она разыграла совершенно другую карту.

Мать Сары подробно рассказала о ней полиции, сообщив, что еще в начальной школе у дочери были проблемы с поведением и успеваемостью. В средней школе над ней жестоко издевались одноклассники, а к четырнадцати годам она уже жила чрезвычайно активной половой жизнью.