Загадка Алатырь-камня

От подростков отделилась плечистая девичья фигурка верхом на серой лошадке:

– Да, отец?

– Вот посмотри, видишь этого поросенка? Убьешь ли ты его одной стрелой из своего самострела?

– Клянусь, Йер-су с благодарностью примет эту мелкую жертву, – отвечала девочка.

Шаньюй покачал головой: конечно его младшему ребенку следовало родиться мальчишкой – вылитый ведь парень!

Но Юйчугянь поскорее отогнал от себя эту мысль, поскольку младшая яньчжи – этим словом титуловали всех жен шаньюя – даже не выносила разговоров на подобную тему и души не чаяла в своей любимой доченьке Джохе.

Чиряз Арсян повертел головой и крикнул племяннику:

– Латкай! Возьми-ка мой лук для большой охоты и не подведи родного эрзянского племени!

Между тем по противоположному краю оврага беззаботно бродил поросенок – килограммов этак на восемьдесят, по понятиям того времени аккурат на убой. Хунну и эрзя обступили овраг, чтобы насладиться зрелищем.

Джоха спешилась, соблазнительно повертела бедрами, улеглась на спину и принялась натягивать ногами и руками свой арбалет.

Что же касается принимающей стороны, то Латкай, пыжась изо всех сил, принялся целиться из мощного лука самого каназора – лишь бы оправдать его высокое доверие!

Наконец в полной тишине звякнула тетива, и стрела ушла в цель. Дикий визг поросенка разбудил еще спящий лес. «Я его не убил, не уложил насмерть, – в ужасе пронеслось у Латкая в голове. – Мы проиграли…»

Поросенок же ломанулся что было сил через кустистый овраг, да тут и напоролся на стрелу маленькой арбалетчицы.

Подергавшись, поросенок затих.

С дипломатической точки зрения эпизод вышел идеальным: дело несколько коряво начали хозяева, а успешно завершили гости.

«Вот за этой деревней я и разобью наконец стойбище, – подумал шаньюй Юйчугянь. – По пути сюда мы миновали несколько поселений, но люди лишь боялись нас и прятались. Нигде больше хунну не встречали подобного гостеприимства. Несомненно, именно об этой Долине Ручьев мои шаманы узнали в черной полости Бугров…»

При мысли о том, какой ужас наводит его народ на какие угодно племена, Юйчугянь криво усмехнулся.

В тот же миг, но по совершенно по иному поводу криво усмехнулся и Оян: отныне интимные игры с Гармой грозили стать редкостью. Посреди тихого ночного стойбища звуки любовной возни сразу станут слышны, и первым делом их уловит мама Багрита.

– Непонятно, как нам с тобой жить дальше, – шепнул юноша на ушко своей девушке.