Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов

Тогда-то Джеймс, друг Деборы, и сказал: «Как насчет Джона Ронсона?»

* * *

Когда я получил по электронной почте приглашение прийти в Costa Coffee, я был в глубокой депрессии. Перед этим я как раз брал интервью у Дейва Маккея, харизматичного лидера небольшой австралийской религиозной секты «Христиане Иисуса», – до нашей беседы он обратился к ее членам с просьбой пожертвовать почки незнакомым больным. Все начиналось хорошо, мы оживленно беседовали. Дейв казался обаятельным, слегка эксцентричным человеком, поэтому я быстро собрал неплохой материал для статьи – в том числе его комично-дурацкие и одновременно остроумные высказывания.

Но в какой-то момент я предположил и озвучил, что коллективное давление, которое он оказывает, может стать причиной того, что один из участников решит отдать собственную почку, и Дейв буквально взорвался. Он прислал сообщение, что в качестве наказания для меня останавливает свою кампанию, поэтому люди, которые зависели от нее, умрут и их смерти будут на моей совести.

Я искренне расстроился за них и в то же время обрадовался этому безумному сообщению: оно идеально подходило для статьи. Я сказал своему коллеге-журналисту, что Дейв Маккей кажется мне психопатом (я вообще-то ничего не знал о них, но думал, что именно так они себя и ведут). Коллега процитировал мое высказывание в прессе. Спустя несколько дней Маккей написал мне по почте: «Я считаю, что ваше утверждение, будто я психопат, – это клевета. Я связался с адвокатом. Он считает, что у меня есть все основания для заявления в суд.

Так что в тот день, когда Дебора вышла со мной на связь, я был в панике.

– О чем я только думал? – сказал я жене Элейн. – Я просто наслаждался тем, что интервьюирую людей, просто наслаждался разговором. А теперь все испорчено. Маккей засудит меня!

– В чем дело? Почему все тут разорались? – спросил наш сын Джоэл, входя в комнату.

– Твой отец – идиот: я назвал человека психопатом, и он разозлился, – ответил я.

– Что он собирается делать?

Наступила тишина.

– Ничего, – сказал я.

– Если он нам ничего не сделает, чего ты тогда так разнервничался? – спросил Джоэл.

– Я беспокоюсь, что разозлил его. Я не люблю злить или расстраивать людей. Вот почему я расстроен.

– Ты меня обманываешь, – сказал сын, сужая глаза. – Я прекрасно знаю, что ты не прочь разозлить или расстроить кого-то. Что ты недоговариваешь?

– Я сказал тебе все, – ответил я.