Несостоявшийся Горби. Книга вторая

Никому из нас не надо «лезть в чужие сани» – да ещё явочным порядком!

После столь дружного афронта Михаилу Сергеевичу не оставалось ничего другого, как «очистить место», ещё и не «замусоренное» его седалищем. Он отошёл от кресла, не забыв по дороге сверкнуть многообещающим взглядом и в Романова. Тот «почему-то не упал, как подкошенный» – и «беспардонно» продолжил развивать тезис.

– Больше того: я считаю, что внутрипартийную демократию мы должны свято исповедовать даже в вопросах технического характера.

– ??? – дружно попросили уточнить товарищи.

– Кому и где сидеть! Довольно уже нам «принципа боярской Думы» с её дележом на «худородных» и «высокородных»! Ведь посмотрите, что творится у нас: та же «боярская Дума»! Та же самая: по левую руку от Генерального секретаря – «чистые», по правую – «нечистые»!

«Публика в зале» открыла рты от изумления: Романов посягал на самое святое, что было у Политбюро. А именно: на негласную – но от того не менее «железную» – иерархию напоказ: кому и где сидеть и стоять! Первым вернул себе голос Тихонов.

– Что ты предлагаешь, Григорий Васильевич?

Лицо Горбачёва «посерело от удовольствия»: Тихонов, прежде не замеченный в проявлении дружеских чувств в адрес Романова, удостоил того «личного тыка» и обращения по имени-отчеству! Это было не просто знаменательно: это было знамение!

– Предлагаю рассаживаться на заседаниях в алфавитном порядке. И – на равных основаниях по обе стороны от председательствующего: «А» – направо, «Б» – налево, «В» – направо, и так далее.

– А фактор членства?! – качественно изумился Устинов: «за что боролись»?

– Разумеется, учитывается, – успокоил товарища Романов (потому что товарищ, по получению заверений, немедленно успокоился). – То есть, кандидаты в члены распределяются в указанном выше порядке уже после того, как рассредоточатся члены.

– Ну, это – другое дело! – облегчённо выдохнул Черненко.

– Разрешите считать это за всеобщее одобрение? – немедленно ухватился Романов.

– А-а…

Константин Устинович открыл рот лишь для того, чтобы закрыть его – но слово уже «отработало воробьём».

– Значит, мы проголосовали и ротацию председательствующего, и «алфавитную иерархию»!

Даже не потрудившись обзавестись вопросительным знаком, и «отковав железо, пока горячо», Григорий Васильевич улыбнулся Михаилу Сергеевичу «дружеской улыбкой голодного крокодила».