Коридор

Но в первую очередь человек должен от этого слепка испытать некое осознание и переосмысление вообще всей жизни, когда он соберет этот слепок с себя, а потом пообщается с каким-то человеком. Подергая его вопросами, он получит совсем другие ответы. А потом с третьим пообщается, получит другие ответы, и поймет, что, как бы, у всех все по-разному. А потом он начнет выявлять вот эту, скажем так, закономерность в плане того, что ведь все люди, то есть тот человек, который будет собирать свой слепок, когда он его соберет, он увидит реально себя.

Почему? Потому что все, что он делает, это на самом деле делает не он. Человек это не контролирует – это происходит на автомате. Это как раз и есть проявление уровня развития человека, проявление его «частоты». Человек, когда составляет слепок и когда он это все увидит, у него все тело задрожит, потому что он будет в шоке от того, что… ведь реально он почему-то делает вот так и вот так. Ведь реально почему-то у него нет ни одной там черной вещи, да, там, из одежды. Вот я недавно как раз общался с девушкой, она художница. И я говорю: «Ваши все работы темные, мрачные». Она этого не понимает, и она такая: «Как так? Нет, Александр, посмотрите», – и показывает каких-то персонажей у себя в картинах, которые такие добрые все и все такое. Я говорю: «Нет, они темные, – я говорю, – вы темная». Это как раз проявление, вот как психологи выявляют, я говорю, это проявление вашего мира, вашей «частоты». И она не понимает, и я ей показываю четкий пример. Я беру и показываю картины светлые – три картины, а потом беру и объясняю, говорю: «Знаете, вот если мы возьмем сейчас красный цвет – оттенки красного – и туда добавляется процент черного – то есть темного цвета, или процент светлого. Вот ваши все картины, которые используют, в которых используются все семь цветов, в них добавлены темные цвета, добавлен черный. А светлого нет – все на пониженных таких тонах, как будто везде 20 % черного вбухали в любой цвет». И это такой мрак! Это похоже на картинку, как бывает, рисуют вот этого Чеширского кота в «Алисе в Стране чудес», такого мрачного, темно-синего, в темно-зеленом таком лесу. Вот у нее все такие картины. И она это когда узнала – все, у нее озарение, она в шоке, потому что она не придавала этому значения, она не делала это специально, она просто делала, как бы считала, что она просто пишет картины. И дальше она такая: «Так у меня и вещи ни одной нету светлой…» И вот она уже сама – все, она уже, и все, ее поперло.