Провожая друг друга домой

Рамана Махарши учил не верить своим мыслям. «Тело есть я», – это мысль. «Ум есть я», – это мысль. «Я – субъект действия», – это мысль. Беспокойство – просто мысль. Страх – просто мысль. Смерть – тоже всего лишь мысль.

Мы стали говорить о том, что у всех нас есть страхи. Страх начинается в детстве и помогает нам выжить как виду: раньше благодаря ему нам удавалось убежать от тигра, а теперь он вынуждает нас пристегиваться в машине и защищает от травм при аварии. Мы боимся неизвестного: что будет с нами, если террорист вздумает взорвать аэропорт? Конкретные страхи могут быть полезны – например, мы пристегиваемся.

Но страх самой смерти – того мгновения, когда сердце перестает биться, – вызывает тревогу и бывает крайне изнурительным. При беспокойном и неясном уме мы видим ситуации не такими, какие они есть, и склонны делать неправильный выбор.

Я рассказываю Рам Дассу о предсмертных страхах моей сестры. Она страдала от деменции, и мне было интересно, какой страх у нее остался при сильно поврежденной памяти.

Поэтому я спросила ее:

– Ты боишься умереть? Или расстаться с любимыми детьми?

Она ответила просто:

– Я боюсь.

Она показала мне отек в области печени, который возник из-за опухоли. Сестра не знала, что это. В основном она думала, что из-за этого отека она похожа на беременную – «в этом-то возрасте!». Но она не объяснила причину страха и не упомянула о смерти. Она смотрела в сторону, делая вид, что это не важно:

– Ну что ж, у всех есть страхи.

Затем она добавила, что бояться на самом деле нечего:

– Если со мной что-нибудь случится, кто-нибудь обязательно прибежит, ведь в доме престарелых много людей.

Но отрицание смерти не помогло моей сестре избежать этого события. Она умерла. Мы все умираем; и даже если очень быстро бежать, невозможно обогнать смерть, которую Гелек Ринпоче описывает как отступление. Мы отступаем, отступаем, пока наконец не отступим даже от семени, которое получили от родителей, и не уйдем в самую глубокую точку.

Memento mori

Рам Дасс говорил о том, как наша культура способствует страху и отрицанию смерти всеми возможными способами – от прославления молодости в средствах массовой информации до практики бальзамирования, которая придает мертвому человеку сходство с живым.

У нас не принято смотреть на очевидные признаки смертности. Мама не велела говорить о неприятных вещах.

Смерть чаще всего наступает в больницах или домах престарелых, где люди изолированы от естественной жизни семьи.