Генрих Четвертый и Генрих Пятый глазами Шекспира

И непонятно, то ли он любуется отвагой и бесшабашностью сына, то ли упрекает его в неуравновешенности.

Хотспер же продолжает витать в облаках и мечтать о том, как славно он будет сражаться и добывать себе воинскую славу. Дядя Вустер неодобрительно качает головой:

– Он думает о чем угодно, только не о том, о чем действительно надо сейчас думать. Племянник, дорогой, послушай, что я скажу…

Но Хотспер, разумеется, не слушает, он весь охвачен пылом предстоящей борьбы.

– Шотландцев, которых ты взял в плен… – пытается начать Вустер.

– Оставлю себе, ни одного не отдам, клянусь! – прерывает его Хотспер.

– Да послушай же меня! Сохрани пленных…

– Ну да, еще бы! Он не хочет выкупать Мортимера! И мне не сметь даже заикаться о нем! А вот я проберусь к королю в спальню и гаркну ему прямо в ухо: «Мортимер!» Нет, я еще лучше сделаю: возьму скворца, научу его твердить только одно слово «Мортимер» и подарю королю. Вот уж ему радость будет!

– Генри, дай сказать хоть два слова! – настойчиво просит Вустер.

Генри, разумеется, не дает и возбужденно трещит о том, каким для него удовольствием будет злить и истязать Болингброка.

– Эх, жаль, что король не любит своего старшего сына, принца Уэльского, а то б я его отравил, чтобы королю было больнее, – мечтает Хотспер.

Терпение Вустера иссякает.

– Все, племянник, прощай. Поговорим, когда ты успокоишься и сможешь слушать.

Тут и Нортемберленд подключается в попытках привести сынка в чувство:

– Тебя что, оса ужалила, идиот? Словесный понос, как у бабы, честное слово! Никого не слышишь, только себя самого.

– Не могу спокойно слышать о проклятом хитреце Болингброке, – оправдывается Генри Перси. – При короле Ричарде в замке… черт, забыл, как он называется… ну, тот замок в Глостершире, которым владел Йорк, безмозглый дядя короля… Туда Болингброк приехал из Ревенсперга… вот там я впервые преклонил перед ним колени…

– Это замок Баркли, – подсказывает Нортемберленд.

– Во-во, он самый! Сколько сахарных речей потоками разливал этот льстивый пес Болингброк! Говорил мне: «Отважный Гарри Перси», «Любезный родич» и все такое.

– Если еще не все, то давай, договаривай, я подожду.

– Не, теперь точно – все, зуб даю, – клянется Хотспер.

– Тогда снова вернемся к вопросу о шотландских пленных. Немедленно передай их без всякого выкупа. Не королю передай, а шотландцам. Но с условием, что Дуглас поддержит восстание.