Владивосток – Порт-Артур

 – Ну, так и что, мой дорогой, ты мне намерен припомнить? Я весьма заинтригован…

– Хорошо ли ты помнишь, Вилли, тот день, когда предложил моему родителю раздел Европы? И в ответ он не просто жестоко высмеял тебя, но и бестактно допустил огласку этого факта…

– Ники… Зачем? Зачем ты об этом? – по виду Вильгельма нельзя было сразу понять, куда сейчас вывернет его холеричная натура – на обиду, крик или на депрессивную прострацию. Очевидным было лишь то, что память о давней бестактности Александра III с того самого времени сидела болезненной занозой в уязвленной гордыне кайзера, и неожиданное «наступление на любимую мозоль» мгновенно вытащило тягостные переживания из потаенного уголка души, где они до этого прятались.

– Вилли, постой. Я напоминаю тебе об этом лишь с одной-единственной целью, – Николай встал, пристально глядя в глаза Вильгельму. – Я не только как давний друг и родственник, но как государь и самодержец Всероссийский приношу тебе, императору Германскому и королю Прусскому, глубочайшие и искренние извинения за сказанное тебе тогда императором Александром Александровичем.

– Ники! – Вильгельм резко вскочил и, вплотную подойдя к Николаю, положил правую руку ему на плечо. В глазах кайзера стояли слезы. – О, брат мой! Наконец-то. Свершилось правосудие Господне! Я ведь уже начинал думать, что никогда не услышу этого от тебя.

– Я прощен, брат мой? Между нашими домами больше нет скрытых обид?

– Боже мой, конечно! Но… Ники, сто чертей мне в печенку, какой ты все-таки неисправимый формалист! И, конечно, мы не будем никому говорить об этом, в свете того, что сегодня обсуждаем. Я вполне тебя понимаю.

– Вилли, прости. Это совсем не формализм. Я должен был это сделать. И это услышать. Ибо только теперь мы можем, вполне доверяя друг другу, обсуждать всё и планировать наши дальнейшие совместные шаги.

– Дорогой мой, не становись скучным в такой момент! Сегодня ты творишь историю! Хотя это и не повод мучить меня высокопарными фразами. Но ты даже не представляешь себе, сколь сильно облегчил мою душу! Скольким сомнениям, терзаниям и печалям положен конец. Я счастлив, что этот день все-таки пришел, и недомолвок между нами отныне нет… За тебя, Ники!.. Прозит! А теперь рассказывай, что ты хочешь мне предложить. Я – весь внимание.