Мост через бездну. Вся история искусства в одной книге

«Сами мастера Греции, Рима и других стран никогда не стремились к культуре прошлого, они были выразителями, иллюстраторами той жизни, в которой жили» («О новых системах в искусстве»). «Погоня за современной культурой напоминает выдувание мыльного пузыря. Пузырь лопается, и приходится выдувать новый».

В работе «О новых системах в искусстве» Малевич объясняет значение нового цветоформообразующего энергетического искусства. И из начала века ХХ перекидывает мост через бездну времен не к истокам средиземноморским, но к иным берегам.

Шар земной не что иное, как комок интуитивной мудрости, которая должна бежать по путям бесконечного» («О новых системах в искусстве»).

«Бесформенное – Великий Предок вещей,

Беззвучное – Великий пращур голосов.

Его сын – свет; его внук – вода.

Все (земля) родилось из бесформенного».

Развертываясь в космос, одно-единое разворачивает и девятипольные матрицы неба и Земли, верхний круг и нижний квадрат.

    «Хуайнаньзы» (25 с.10–11)

    (Цитируется по А. Лукьянову. с.139).

Из первичности цветоформ, законов энергетических сочетаний рождается мысль Малевича о новом синтезе в искусстве подобно тому, как это произошло когда-то, незапамятно, в Китае. Из того же космопланетарного сознания через тысячелетия из века Овна и Рыбы в век Водолея.

«Корчатся звезды в танце / точки света холодом /

Среди невидимых, /

И недалеко смотришь, / Когда дрожат /

Пятна на руках / Синие и розовые.

    (К. Малевич)

Вглядываясь в вещи, рождаемые Небом и Землей,

Понимаешь, что единый дух проницает все метаморфозы.

Это деятельное начало

Все совершает чудесным образом

И делает все сущее тем, чем оно должно быть.

Никто не знает, что это такое, но оно – в природе.

Так писал сунский ученый Дун Юй, рассуждая об истоках живописи.

Не люблю пословиц и поговорок за концентрацию коллективно-обывательской мудрости, но сегодня пла?чу и по голове и по волосам, снятым с той головы, которую мы сами с собственных плеч и отсекли. Вернуться в точку, с которой начинается бег в новое будущее на заре ХХ века, в эпоху русского Ренессанса, – невозможно. И я не признаю вульгарной социологии. Точной привязки супрематизма к революции 1917 г.