Дух времени. Введение в Третью мировую войну

Прошу прощения, что снова возвращаюсь к этому, но трудно отрицать, что самыми дальновидными, самыми масштабными фигурами, повлиявшими на судьбы мира на предыдущем этапе его развития, были прирождённые социальные психологи, я бы даже сказал – методологи в области социальной психологии.

Карл Маркс и Фридрих Энгельс в рамках советской науки были, конечно, основоположниками всех сфер знаний. Но с точки зрения психологии, социальной психологии их вклад и в самом деле огромный: это и концепция личности как продукта общественных отношений, и определение конфликта как органической формы общественной жизни, и понимание подлинной коллективности, обеспечивающей личную свободу.

Макс Вебер разработал «понимающую социологию» – подход, который раскрывает внешние и внутренние факторы, влияющие на поведение человека, его поступки и его взаимодействие с другими людьми. Также Макс Вебер предпринял глубокий анализ мотивационной сферы, и если Огюст Конт, основатель позитивизма, предлагал не вдаваться в такого рода вопросы, Вебер, напротив, исследовал их детально и показал важность понимания этих «внутренних» аспектов поведения человека.

Даже не замечая этого, аналитики обращаются к феноменам, которые иначе как через призму психологии корректно не могут быть поняты. Например, что есть рассуждение о «религиозном сознании» на Ближнем Востоке, о «коллективизме» Китая, об «индивидуализме» Запада? Это психология, социальная психология в широком смысле этого слова.

Именно психологией объясняется несостоятельность полностью провалившейся американской политики «экспорта демократии», поскольку она не учитывала не просто «социально-экономические отношения», а другой способ восприятия мира, продиктованный специфической культурой, формирующей субъективность проживающих там народов.

Наконец, сами эти «западные ценности» или наши «традиционные ценности» – это ведь тоже психология, психология субъективации, напрямую влияющая на политику. Не на ту, конечно, которую делают конкретные люди, но на ту, которая определяет, будут ли решения этих политиков ошибочными или, наоборот, удачными.

Разумеется, и моя оптика – специалиста по человеческому поведению – не является исчерпывающей, а потому ни я, ни кто другой не может претендовать на истину. Но учёт и этой оптики, на мой взгляд, это уже абсолютная необходимость.

Именно наблюдаемые мной изменения в человеке и привели меня в своё время к тому, что я стал размышлять над историческими процессами.