Личная власть

Но по мере того, как все ближе подходил к кабинету, энтузиазм угасал. Владелец нашего автосалона, по неподтвержденным слухам – бывший из ведомства, где бывших не бывает, славился крутым характером. Да и собственные аргументы представлялись мне уже не столь убедительными. Но отступать нельзя, принял решение – действуй. Я постучал в приоткрытую дверь:

– Платон Аркадьевич, можно к вам?

– Заходи, Глеб, слушаю.

Я выложил наболевшее: многие сотрудники моего отдела опаздывают, вовремя работу не делают, да и вообще относятся к своим обязанностям весьма халатно.

Чувствовал себя как девочка в огромных очках с первой парты, которая ябедничает классной. Завершил свою речь традиционным русским вопросом «Что делать?» и уставился на шефа.

– Ты мне, Глеб, зубы не заговаривай. Если овцы у пастуха разбежались по всему полю, кто в этом виноват?

– Пастух.

– Так чего ж ты тут сидишь и овец пытаешься крайними сделать? «Платон Арка-а-адьевич, они все нехоро-о-о-шие», – комично изобразил меня шеф.

 – Ты начальник или где? Надеялся, что просто сказал, и все разом пахать начали? Ничего подобного! Людьми управлять надо, в рамках их держать, поскольку сами себя они контролировать не могут.

– То есть как – не могут?

– Если пастух овец одних оставит, что будет?

– Разбегутся все.

– Правильно. Вот и твое стадо баранов… менеджеров то есть, – поправился Платон Аркадьевич, – разбежалось. Сплошной разброд и шатание!

– И что же делать? Как баранов… менеджеров то есть, – я непроизвольно повторил оговорку шефа, – собрать, чтобы шли куда надо?

– Жесткости тебе не хватает, мягкий слишком, вот и садятся на шею и ездят.

Ты хоть раз видел, чтобы кто-нибудь при мне так себя вел?

– Нет, конечно.

Представить подобное поведение подчиненных при Платоне Аркадьевиче было сложно. И уж точно никто из них никогда бы не рискнул назвать шефа Платошей или Платонычем.

– Давай-ка включайся и начинай воспитывать в себе руководителя. Тебе нужен внутренний стержень, который люди будут чувствовать и слушаться.

Иначе, – шеф сурово посмотрел на меня, – долго в этой должности не протянешь.

– Понял, Платон Аркадьевич, – подтвердил я и с тяжелым сердцем вышел из кабинета.

Внутренний стержень, блин. Как его приобрести-то? Может, в канцтоварах? Остаток дня в офисе прошел в моей мрачной молчаливой самоиронии, но без происшествий. Добил текущие дела, кое-как заставил подчиненных сделать минимальный объем звонков клиентам.