Пересадка на станции «Вечность»

 – Ну и вот, я вместо рая обетованного или ада с его котлами кипящими получил, вроде как, время на подумать. Как жил, так и продолжаю жить, только это… – дед остановился и кивнул головой в сторону своего места обитания. – За жратву не беспокоюсь и фараоны с места не сгоняют, а водочка… – тут дедуля закатил в блаженстве глаза. – Она сама собой появляется.

– М-м-м. – промычал я, выдавив из себя искусственную улыбку.

– Представь, какая ирония получается, – дед дёрнул меня за плечо и подмигнул, – как прожил жизнь, так и на небесах жить приходится.

– Странные какие-то небеса. – заключил я, вглядываясь в перрон, которому конца и края не было видно. – Я всё-таки не пойму, если ты так жил и продолжаешь жить, так это одна история… Но я…

– Так ты у меня в гостях, Стёпка… Мы же с тобой из одного теста сделаны, вот и отбываешь ты в свой длинный путь именно с моего порога.

Я поглядел на деда. На вид ему было лет 70, не меньше. Вроде рост мой, да осел дедуля, ссутулился как-то, а комплекцию так и не определишь, на нём столько тряпок было, как игрушек на новогодней ёлке.

– Может, мы обратно пойдём, а то, если поезд придёт, не успею же… – начал было я, но старец меня тут же перебил, успокоив.

– Без тебя не уедет.

– Но почему? Почему так?

– А как ты хотел? – заулыбался дед, оскалившись гнилыми пеньками вместо зубов. – Красную ковровую дорожку? Поезд, потому что станции тебе проехать придётся, но без меня.

– Ноль на оси координат… Интересная формулировка, интересно…

– Есть ли в ней смысл? – закончил за меня дед. – Конечно, Евпатий Коловратий, смысл есть! Не просто так этим самым ртом звуки издаю. Я – это версия нашей коллективной души, которая прожила жизнь без целей, желаний, просто прожила и всё тут.

Я еле заметно кивнул, проникаясь состраданием к дедуле.

– А вот эту жалость свою знаешь куда засунь? Туда, куда ты мою водочку хотел засунуть. Это мой выбор… Мой, понял? – дед широко-широко раскрыл глаза схватив меня за шею. – Не надо меня жалеть, я прожил, как хотел, и рад, что в своё время сам себе в этом признался.