У Света и Тьмы. Книга вторая. Агент Сатаны в Раю

– А зачем херувим?

Я рисковал – но шёпотом.

– Тот же самый повар при скатёрке!

Мафусаил ещё раз «отработал набок».

– Ну, что ты хочешь от старика? Они с ним – с самого начала движения. Они… ну, серафимы и херувимы – символ его власти. Атрибут рая. Ну, ты можешь представить себе рай без херувима с пылающим мечом?

То-то же! Пусть это – уже позапрошлый век, пусть уже он на хрен никому не нужен – но традиция!

Мафусаил неожиданно оказался поэтом. Ну, не поэтом – так лириком. Но царедворцем он оказался ещё большим.

– Традиция – это, брат, свято! Конец традиции – конец душе!

Молодец, парень! Знает, когда нужно собирать камни, а когда их разбрасывать!

– Правильно мыслите, подъархангел! – усмехнулся Всевышний: не одному же мне догадываться «о природе вещей». – Ну, представьте нас: вижу – товарищ прибыл издалёка.

Я почувствовал, как у меня запылали уши. У нас, на Земле, точнее – на одной шестой суши – это выражение имеет несколько иной подтекст.

Мафусаил отступил в сторону.

– Господь Вседержитель, ангела я не нашёл, но нашёл человека. Он – юрист, но длительное время работал в строительстве. Имеет опыт судебных тяжб. Но главное – имеет связи. Большие связи.

Последняя рекомендация заметно подняла мои котировки у Господа. Как у любого нормального руководителя, озабоченного положением дел в хозяйстве.

– Люди, материалы и механизмы будут. План – тоже. А бухгалтеров и сметчиков среди его знакомых – как грязи.

– И кто его рекомендует, если не секрет?

Мафусаил засмущался.

– Какие же от Вас могут быть секреты? С рекомендацией, конечно… хм… того… В общем, рекомендует его Светоносный… Виноват: Властелин Тьмы.

Молодец, подъархангел: «время «чистить» – и время «поливать». От грязи – к грязи! Я понял, что здесь моего Хозяина следует «подавать» только так: без сахарной пудры. Желательно: под дёгтем и гуталином.

– Любопытно!

Я и не заметил, как Господь оказался рядом и начал «вынимать из меня содержимое».

– С чего бы вдруг – такая забота от конкурирующей фирмы?

Вероятно, «моего содержимого» ему оказалось недостаточно – и он щёлкнул пальцами. Тут же прямо перед ним в воздухе повисла толстенная папка. Неказистая, такая. Советская. Прежде чем приступить к её изучению, Господь как бы ненароком «предъявил» мне лицевую сторону. Я так и обмер: на папке было написано «Личное дело» и стояли мои реквизиты.