ЗАГОВОР ПРОТИВ ЗАГОВОРА: ГКЧП-3. КНИГА ПЕРВАЯ

Наконец, правая бровь Ельцина выгнулась дугой (Горбачёв так не умел).

– А они не выйдут из-под контроля?

Михаил Сергеевич откинулся на спинку стула. На его щеках играла презрительная усмешка.

– Не выйдут. Эти «тряпки» будут «охватывать» и «вовлекать» меня до конца… До своего конца.

– «А я ещё поторгуюсь»! – хмыкнул Ельцин. – Помнишь, как говорил Семён Семёныч Горбунков в «Бриллиантовой руке»?

– Вот именно! – рассмеялся Горбачёв, и первым отставил веселье. – А теперь давай заключим небольшой договор.

– Как два джентльмена? – покривил щекой Ельцин.

Горбачёв тоже не стал удерживать щеку.

– Ну, и это – тоже. Но, вообще-то, Черняев мне говорил – он же у меня советник по внешней политике – что в международном праве так называется договор, который заключается в устной форме, но исполняется так же, как и письменный.

– А-а-а, – удовлетворённо протянул Борис Николаевич: с международным правом он «лично не был знаком», но такое объяснение его вполне устроило.

– Идёт. Значит, говорим за стоимость взаимных услуг.

Ельцин подался всем корпусом вперёд: наконец-то, Горбачёв закончил с предисловием – и перешёл к делу.

– Я тебя слушаю.

– Мы разгоняем всю эту шайку-лейку, которая только путается под ногами, мешая и тебе, и мне. Это – раз.

Михаил Сергеевич загнул один палец, а Борис Николаевич утвердительно махнул головой.

– Затем мы безотлагательно подписываем Союзный договор.

– Согласен.

– Я получаю кресло Президента нового Союза.

Очередное условие Горбачёв выпалил с краской на щеках, да так поспешно, словно за ним гнались «жильцы тёмных переулков». Сразу чувствовалось, что этот вопрос для него – главный. Но на этот раз визави явно не спешил с одобрением. Пауза затянулась – и Михаил Сергеевич не выдержал.

– Но этим ведь я не отнимаю места ни у тебя, ни у Назарбаева, ни у Кравчука, ни у Шушкевича – ни у кого! Я не занимаю чужого места: я займу только своё! И у меня будут лишь те полномочия, которыми вы согласитесь поделиться!

Даже после такой «дозы транквилизатора» лицо Ельцина искривила гримаса болезненного неудовольствия.

– Я понимаю, – усмехнулся Горбачёв. – Я, конечно же, понимаю, что Горбачёв не устраивает тебя в любом виде… кроме жареного.