ЗАГОВОР ПРОТИВ ЗАГОВОРА: ГКЧП-3. КНИГА ПЕРВАЯ

Но Горбачёв «в бутылку не полез»: напротив – даже избавился от маски непритворной радости.

– Проходи, садись.

В развалку, на манер биндюжника подойдя к т-образной приставке к президентскому столу, Ельцин грузно опустил раздобревшие чресла на мягкий стул. Горбачёв не стал изображать величие – и «доверительно» сел напротив.

– Борис… Николаевич, я буду прям.

Взгляд Ельцина, равнодушно скользивший по стенам президентского кабинета, медленно остановился на лице Горбачёва.

– Я слушаю тебя, Михаил Сергеевич.

Правый глаз Горбачёва дёрнуло лицевым нервом: отвык Михаил Сергеевич слышать в свой адрес «ты». Почитай, с марта восемьдесят пятого не слышал. Но делать было нечего: «здесь вам – не тут». Увы, прошли те времена, когда он мог повелительно крикнуть Ельцину: «Борис, в политику я тебя больше не пущу!». Сегодня Ельцин был ему почти ровней, а в некоторых отношениях – даже выше. Приходилось считаться с этим – а, значит, нанесённое оскорбление глотать молча, и даже с улыбкой невыносимой приязни на лице.

– Борис Николаевич, ситуация – почти критическая.

Лицо Ельцина примяло гримасой неудовольствия.

– Ты же обещал говорить прямо!

– Так я и говорю.

– Тогда не надо – о критической ситуации в стране!

– Да я не о стране: а нас с тобой! О критической ситуации для нас обоих.

Гримасы неудовольствия на лице Ельцина – как не бывало.

– Ты имеешь в виду что-то конкретное – или вообще?

– Разумеется, конкретное.

Горбачёву явно доставляло удовольствие наблюдать проявления тревоги на лице конкурента.

А так красочно, так непосредственно «давать себя наружу», как Борис Николаевич, «наверху» не мог никто.

– Не томи, Михаил Сергеевич!

– Ладно, не буду.

Горбачёв открыл папку – и, развернув её в сторону визави, «отправил получателю». Ельцин быстро пробежал глазами первый лист, перевернул его – и поморщился.

– А я-то думал…

– Не спеши с выводами, Борис Николаевич. Под этой бумагой имеется другая, более интересная… для тебя.

Ельцин тут же вернулся к папке – и зашелестел бумагами.

Не меньше минуты взгляд его сосредоточенно работал с текстом: заслуживающий внимания материал российский лидер переваривал традиционно медленно и основательно. Наконец, глаза Бориса Николаевича вернулись на лицо Горбачёва.

– Ну, я – в курсе этих дел. Но я полагал, что всё это – маниловские прожекты, которым несть числа.

– Ошибаешься, Борис Николаевич. Накануне отлёта в Форос я должен буду встретиться с «активом».