Сказание о швее и милых тех друзьях

И рада была и благодарила меня, и вот почему.

Рада была Розмари, что взял я отдельные для своего шитья материалы. Но если бы я попросил её дать работу свою, то не отказала бы мне и дала своё. И я тогда бы шил тот мир, и было бы не очень хорошо. Потому что мир тот бы не устоял от воображения моего.

Поэтому взял я другие материалы и шил историю свою. И в сердце у Розмари было тепло от того. И было мило ей. И рада Розмари была, что работа моя теперь у неё, потому что я ей оставил всё.

И сила, оставленная автором воображения имела силу отличную от всего, что имела Розмари дома.

Так я оставил себя, не оставил её одну вышивать. И это было, как свежий глоток прохладной водицы, когда встаёшь по утру.

Искал ответы я свои, и тем самым помог Розмари, зная, что ждёт её впереди. И Розмари понимала кто я для неё. И не ожидала, что я сам приду. Ведь в мире этом нет меня на самом деле, и прийти я никак не могу.

Но только одно желание моё о той встрече, дало мне силу к ней прийти.

Желание моё – найти ответы.

И холст тогда изучал я, как работает и почему там ход в миры другие есть. Ответы же я изложил в истории моей дальше.

Глава седьмая. Сила творений и воспоминаний

И вспоминала Розмари о нашей встрече и ждала вновь. Ждала она нашей с ней встречи.

И мечтала Розмари, ждала. И было ей непросто. Но вспоминала она нашу встречу и было это так…

И шил холст я отдельный от основных работ её, запяляную в пяльцах ткань. И брал нити я красного цвета, и приносили они на холст, на ткань ту отраду и сердце.

А сердце значит, что тепло и мирно, что приносит там и покой.

И брал я зелёную нить и приносила на холст она жизни растений и древ. И брал я синюю, и приносила та воду и воздух. И брал я ещё нити и делали дело своё. Так и плёлся мир, и вышивалась ткань. А Розмари стояла и смотрела, как я сижу и шью. И было ей отрадно, что взял я не её работу. Но знала Розмари, что если бы попросил у неё, то дала бы мне и её.

И шил я мир не так, как мастер, но было там спойно и тепло.

Рождался мир из грёз. Постепенно линии шли всё ровнее.

И видел на холсте том я, как подбиралась тьма к нему. Но холст я взял с ненастоящим миром и жизнь немая там была. И враг ушёл.

И Розмари понимала, что она забудет встречу. И сказала, когда отдавал я холст ей, что не сделает того, о чём думаю я, но оставит хост у себя.

И сидит сейчас Розмари в кресле-качалке и вышивает, и вспоминает о встрече нашей.