Я от Яники

И что же получилось в итоге? Я выросла в окружении трех языков, и потом осваивать новые, финский и английский, было, наверное, проще, хотя работать над ними пришлось, как и до сих пор я работаю над усовершенствованием украинского языка и терминологии. Одно же дело разговаривать дома с папой, другое – прямые ТВ-эфиры. Сама потом переслушиваю и иногда переслушивает педагог украинского, выделяя ошибки. Для меня владеть чистым и красивым языком – это элементарное уважение к языку, себе и к моей стране.

Постоянные путешествия тогда стали нормой, и я начала ощущать, что нет ничего страшного, когда новая страна и опять «на рюкзаках» – это просто обычная жизнь.

Также жизнью, хотя и не такой простой, было, когда я с мамой в одиннадцать лет переехала в Финляндию. Это был переезд в новую страну, и пришлось одновременно учится в двух школах – и в Эстонии, и в Финляндии.

И потом в разные годы я жила в разных странах и городах, и тогда уже достаточно просто осваивалась. Правда, со временем уже тяжелее расставаться с местами и городами.

До 20 лет я, в основном, прожила в Эстонии, потом пять лет в Финляндии, еще пять в разных странах – задев и Штаты во время iT-boom, – и с 2007-го я уже постоянно живу где-то между Украиной и Эстонией.

И нет никакого «кризиса идентичности». Я эстонка и украинка, и не вижу в этом противоречий, так же как и не вижу причин анализировать «а кто я больше?». Абсурдный вопрос. Не измеряла. А в детстве, когда у меня спрашивали: «А ты кто?», намекая на это «эстонка-украинка», я безобидно отвечала – «Я Яника».

Мой папа украинец и мама эстонка – и я не вижу необходимости определяться на процентные соотношения или что-то усложнять.

Глава 2. Развод родителей, бабушка и дедушка и комнаты, полные света

Когда мне было одиннадцать, родители решили развестись. Пусть это останется их личной жизнью, но дело было просто в разных характерах и темпераментах. Папа, или «тато», очень любил маму, и, хотя мама потом вышла замуж, а папа женился, она осталась его любовью на всю жизнь.

И тепло, и грустно.

Не знаю, что стало последней каплей, но мама взяла меня и уехала на год в Финляндию, а папа приехал в пустую квартиру. Она очень боялась, что он увезет меня в Украину, а он, наверное, и не думал, что может нас потерять. Просто они были такие. Сложно было.

Остаются ли после этого шрамы, не мне судить, но я до сих пор почему-то боюсь, что, когда кто-то уйдет, он уже не вернется.