Очень волшебные дела

– Один поцелуй… – Томно выговорила она, и в тот момент, неожиданно для самого себя, Рик плюнул на все свои принципы, и их уста слились в страстном поцелуе. Мэредит обняла его, а он ласково прикоснулся к её плечам.

– Вы только посмотрите! – Раздался грубый мужской голос. Рик оторвался от девушки и уставился на входную дверь. Их покой был нарушен.

***

Я не ведал, умер ли я. Просто, в один момент, изображение перед глазами будто выключили. Щелчок – и тёмный экран. Я не знал сколько прошло времени, не чувствовал ничего вокруг кроме густой тьмы, которая обволакивала со всех сторон.

Я прекрасно помнил, что случилось перед этим «выключением». Змееподобного монстра невозможно просто так забыть, слишком страшным он был.

Задумавшись о происшествиях последнего дня, я не сразу увидел белое пятно, возникшее вдали, а когда все же увидел, то вдруг ощутил, что стоит на твёрдой земле. Тьма постепенно рассеивалась.

Осмотревшись, я с удивлением увидел, что стою на краю дороги, правда, дальше чем на метр от этой дороги заглянуть было невозможно, так как там царила непроглядная тьма.

Уразумев, что ничего интересного вокруг мне увидеть не удастся, я сосредоточил своё внимание на огоньке, который внезапно разделился – теперь их было два. Огоньки с большой скоростью приближались и спустя несколько минут были уже настолько близко, что мне удалось разглядеть в них автобусные фары.

Жёлтый автобус со скрипом остановился. В салоне царил приглушённый свет. Сквозь оконные стёкла были видны люди, сидящие в нем.

Я не знал почему, но был уверен, что мне нужно подняться внутрь.

– Доброй ночи! – Из полумрака внезапно вынырнуло худое лицо с одним глазом, второй глаз был совершенно белым, как молоко, и не имел ресниц. Мужчина был высокий и статный с белоснежными словно снег волосами, доходящими до плеч. Внешне незнакомец казался не старше сорока лет. Одет он был также странно как и выглядел: чёрные кожаные штаны, просторная чёрная рубаха с широким рукавом и рельефным тканевым узором вокруг ворота, подобна тем, которые носили жители семнадцатого века.

– Меня зовут Харон, и я кондуктор этого автобуса, следующего по нулевому маршруту. – Он протянул бледную как поганка руку, пальцы которой сверкали от переливов перстней с разноцветными камнями.