За спиной адъютанта Его превосходительства. Книга вторая

 – Я – ничего! Разве я сказал капитану, что в чём-то подозреваю его? Нет, не сказал! Я всего лишь заметил, что установить истину… в другой редакции уже не представляется возможным.

Чуркин оставил недоумение и скрипнул ремнями.

– А посему я предлагаю Вашему превосходительству закрыть этот вопрос. Тем более что проку от наших сомнений никакого: Якине со дня на день выйдет к своим, а Директория, как воевала против нас, так и воюет.

Кобылевский покосился на бутылку, явно сожалея об утрате той «девственности».

– Ладно, согласен: вопрос закрыт… Можете идти, капитан.

Усиков не заставил себя упрашивать – и в рекордные пять секунд достиг порога. Уже, закрывая дверь, он услышал в спину:

– Врёт ведь, Ваше превосходительство! По глазам вижу, что врёт – а ничего не докажешь!..

Глава седьмая

Кобылевский покачал головой уже в отсутствие капитана.

– Чёрт его знает… Конечно, никакой водкой там и не пахло… Но что это доказывает? Ну, прихвастнул капитан – обычное дело.

Вадим Зиновьич ткнул пальцем… нет, не в небо: через плечо. Куда-то в сторону окна, где, вероятно, «находилась» атаманская ставка.

– … Усиков действительно был принят атаманом. Другой вопрос: что там, за дверями, происходило на самом деле? То ли атаман был с похмелья, то ли Усиков – поди, теперь, разберись… Может, у пана атамана имелись какие-то свои планы, не совпадающими с нашими, может, «красные» ему «напели» – не знаю.

– ???

– Что, полковник?

Командующий уже не мог не заметить круглых глаз Чуркина. Даже в условиях тумана… в своих глазах.

– Ваше превосходительство, а Вы не допускаете того, что письмо могло быть подменено?

– ???

– Не Усиковым, конечно – врагом? Отсюда – и реакция атамана, и явная ложь капитана, которого там наверняка встретили без горилки! А, если и продемонстрировали её – то в наборе с канчуками! А? Голову даю на отсечение, что Усиков сам теряется в догадках насчёт того, почему всё произошло так, как… произошло!

Кобылевский с сомнением почесал за ухом.

– Уверяю Вас, Ваше превосходительство! Печёнкой чую, что всё было именно так!

Кобылевский поморщился. Но не от слов полковника: от новой дозы.

– А, что-нибудь – кроме печёночных ощущений?

Чуркин выгнул грудь колесом.

– Есть!..