СТАЛИН ЖИВ! Пятьдесят третий… и дальше

Если вы к этому добавите, что у больного проявились тяжёлые нарушения деятельности сердца и дыхания, это также не будет лишним. Но самое главное…

Браилов «отклеил» губы от уха Мясникова, и многозначительно «доработал» указательным пальцем.

– … Вы должны сказать Берии, что больной обречён.

«Пройдя инструктаж», Мясников изумлённо уставился на «инструктора». И изумление его было совсем не того свойства, на какое рассчитывал и к какому был готов Браилов.

– Что такое? – забеспокоился Семён Ильич. Лукомский усмехнулся.

– Да всё дело в том, уважаемый Семён Ильич, что не далее, как полчаса назад мы уже прослушали наставления, почти дословные Вашим!

– Берия? – не изумился Браилов: уже понял, да и некогда было.

– Он.

Семён Ильич покривил щекой, и покачал головой.

– Бывает же такое! Прямо единство и борьба противоположностей!

Теперь уже Мясникову и Лукомскому пришлось обменяться «свежей» порцией удивленных взглядов. Теперь уже они оказались не готовы к реакции бывшего коллеги. Но Лукомского озарение «постигло» чуть раньше.

– Единство противоположностей? – доработал он бровями. – Вы хотите сказать, что…

– Да! – не стал «тянуть с выстрелом» Браилов. Но, поскольку Мясников не торопился с озарением, Семёну Ильичу пришлось вновь «перезарядить оружие». – Берия хочет смерти Хозяина – я хочу его жизни. Берия устроил встречу Хозяина с «курносой» – я помог Хозяину избежать встречи. Сталин вовсе не умирает, хотя до сих пор сказываются последствия интоксикации организма.

Браилов внушительно посмотрел на застывших с округлившимися глазами профессоров.

– Для разоблачения «дружеских поползновений» Берии и его подельников мне нужна ваша помощь. Вы должны засвидетельствовать наличие у больного всего того, что и ожидает услышать от вас «дорогой Лаврентий Палыч». Уверяю: этим вы обрадуете не только его.

– Яд должен был дать картину кровоизлияния в мозг?

Голос Мясникова был сух и деловит: профессор уже «включился».

– Да.

– Мы готовы, – «подписался» за обоих Мясников. – А профессора Тареева мы сами «доведём до кондиции».

Он взглянул на часы.

– Однако, пора!

Браилов усмехнулся.

– Не думаю, что Лаврентий Палыч будет корить Вас за опоздание…

…Все три профессора деловито осматривали больного под бдительным оком изнывающего от нетерпения Лаврентия Палыча.