СТАЛИН ЖИВ! Пятьдесят третий… и дальше

Одно дело – работа «с лицами», что могло означать непосредственный контакт с арестованными, к которым Деканозов не имел законного допуска. И совсем другое – работа «в отношении лиц», что могло означать что угодно: от сбора информации «по соседям» до изучения документов в архивах. А это не содержало уже почти никакого криминала. Почти никакого: всё-таки, Владимир Георгиевич на данный момент являлся завхозом Всесоюзного радиокомитета, пусть и «обозванным покрасивше» начальником АХУ.

– В отношении лиц, – тщательно отделяя одно слово от другого, не удержался от язвительности Деканозов.

– А почему это поручили именно Вам? – обрадовался Мгеладзе. Вероятно, ему показалось, что он нанёс оппоненту, если не смертельный, то обезоруживающий укол. – Насколько я знаю, Вы состоите на хозяйственной работе, а не на оперативной?

Деканозов усмехнулся: он получил возможность качественно и «по полной программе» удивиться столь «наивному» вопросу.

– Ну, если Вы так хорошо осведомлены о моём теперешнем положении, то Вы, тем более, должны знать о том, что товарищ Берия является председателем партийно-государственной комиссии по расследованию фактов и причин «мингрельского национализма». В рамках этих полномочий он имеет право давать поручения любым лицам, независимо от занимаемых ими должностей.

Владимир Георгиевич «выстрелил» прямым взглядом в Акакия Ивановича.

– И потом, гражданин Первый секретарь: я ведь не всегда был начальником АХУ. Совсем недавно, если Вы помните, я занимал пост заместителя министра госбезопасности СССР. Тогда Вы иначе со мной разговаривали…

– Да, жаль, что Вы – не дурак, – взгрустнул Мгеладзе. – Впрочем, Лаврентий Палыч дураков возле себя и не держал…

– «Не держал»?

Деканозов бровями «подсобил» голосу.

– А почему в прошедшем времени?

– Потому, что Берия арестован.

– Непрофессионально, Мгеладзе! – не потрясся информацией Деканозов. – И непредусмотрительно: как бы потом жалеть не пришлось!

– Вы мне не верите?! – «схватился за кинжал» горец Мгеладзе: у горцев так полагается. Ну, вскипать и хвататься. И то – повод-то, какой: оскорбление недоверием! Какой среднестатистический горец стерпит такое?

– Не верю!

Деканозов не испугался: ни вида Мгеладзе, ни вида его «кинжала».