Мёртвые не кусают?! Долг платежом кровью красен

И как только среди них попадались «ничего себе», не говоря уже о красавицах, Петров немедленно предлагал свою помощь в допросе и других процессуальных – и не только – действиях. Ну, вот, такой он был человек: карьерист, умница – и обладатель неудержимого «ретивого». Последнее на законных основаниях могло быть отнесено не только к тому органу, что выше пояса, но и к тому, что ниже.

– Хм, хм, – нашёл единственно верные слова Петров.

– Да, ты прав, – обошёлся без переводчика Сидоров. – Две из них – точно по твоему вкусу.

– Полагаю, мы говорим об одних и тех же лицах? – неожиданно усмехнулся Петров. – Келлер Лена…

– … и Прохорова Анна, – заключил список Иванов. – Ты даже в курсе фамилий?! Обширное любопытство! Может, у тебя уже и мнение сложилось?

– О девицах? – улыбнулся Петров.

– О деле! – не улыбнулся Сидоров.

Улыбка на лице Петрова погасла так быстро, словно её там и не бывало.

– «Гнилое» дело… Я бы даже сказа, «дохлое»… И, если тебя интересует моё мнение насчёт суда, то я скажу так: «не прохонжэ».

– И что ты советуешь? – «поменял брови» Иванов. – Отказать в возбуждении? Возбудить и прекратить?

Петров красиво ушёл взглядом в сторону.

– Ну, это – твой крест… А я не смею ничего советовать… старшему товарищу… товарищу старшему следователю… Но я тебе не завидую.

– Ну, разве что – в этом деле, – уточнил Иванов, не снимая бестактного взгляда с лица Петрова. Тот не выдержал прямого попадания, засуетился – и заспешил к двери.

– Я совсем забыл: у меня там люди…

– Ну, разумеется, – хмыкнул Иванов…

– Александр Сергеевич, зайди ко мне!

С трубкой в руке Иванов задержался лишь для того, чтобы хмыкнуть: «Третьим будешь». Именно так: без восклицательного знака. «Третьим» – после Сидорова и Петрова – стал прокурор Пётр Николаевич. Не совсем «в том самом значении», но, всё равно, третьим.

– Иду…

Начальство встретило старшего следователя прямо у двери: признак не столько доверия, сколько крайнего волнения.

– Ну, как у нас с этим делом? – едва успел обменяться рукопожатием прокурор.

Иванов вздохнул.

– Хреново, Пётр Николаевич… Потерпевшие уже третий день не показываются. Ни спермы, ни тряпок на «биологию». А характеристики на них – хуже некуда: сплошной компромат.

Несколько мгновений Петру Николаевичу потребовалось для того, чтобы преодолеть ступор и подтянуть отвисшую челюсть.