Дело «на три копейки»

 – Да к отцу много их ходит: и участковый, и другие… Чуть где что случился – сразу к отцу…

– Узнать сможешь?

Петухов наморщил узенький лоб и отрицательно мотнул головой.

– Он же с отцом разговаривал. Я в этот момент вышел из кухни. А он стоял ко мне спиной.

– А отец узнает?

– Ну, это у него надо спрашивать, – комбинированно осмелел-обнаглел Петухов: явно почувствовал, что интерес следствия вновь переключается в спасительном для него направлении – на папашу.

– А в какой момент появился «опер»?

Алексей Семёнович великодушно «отпустил наглецу»: сейчас его больше интересовало продолжение, чем воздаяние.

Трофименко застыл с открытым ртом – явно не от возмущения «мягкотелостью» Старкова: с каждым вопросом Семёныч всё дальше уходил от «магистрального направления».

– Не помню.

– Ну, ты ещё не закончил излагать свой план отцу? – продолжал наседать Старков.

Петухов опять рискнул двинуть плечом.

– Ну, «опер»… милиционер… пришёл… в этот вечер, когда мы говорили с отцом… ну, обо всём этом…

Старков откинулся на спинку стула с явным удовлетворением на лице.

Наконец Трофименко, судя по его проясняющемуся взгляду, уже начал догадываться о том, что «вопросы не по теме» были, всё же, по теме, пусть ещё и не вполне ясной для подполковника.

– Ладно!

Поскольку Старков не выражал намерения продолжить расспросы, Трофименко энергичным шлепком ладони по столу «приговорил» ситуацию.

– Подпиши протокол: здесь, здесь и здесь!.. Подписал? Андреев, отведи этого насильника…

Петухов вздрогнул и втянул голову в плечи.

– … обратно в камеру и возвращайся!

Когда двери за обоими закрылись, Трофименко – уже с пасмурным лицом: неподражаемый мастер перехода из одного состояния в другое – переключился на Старкова.

– Ты, что Семёныч: думаешь, что к ним под видом милиционера наведался настоящий убийца?

– Или настоящий убийца в качестве настоящего милиционера, – раскачиваясь на стуле, не задержался с ответом Старков.

На этот раз подполковник не стал возмущённо таращить глаза.

Некоторое время он хмурился, молча шмыгал носом и трепал пальцами мочку уха: думал. Наконец, он надумал:

– Это всё – не из жизни, Семёныч! Это всё – кино! «Может, где-то там, высоко в горах, но не в нашем районе»…

Цитата «из «товарища Саахова» была вполне узнаваемой, но энтузиазма на лице Старкова она почему-то не прибавила. Зато её отсутствие – точно по Ломоносову – прибавило решительности на лице и в голосе Трофименко.