Никак

Бизнес-модель проекта выстроилась мгновенно: кривая дохода изобразила собой золотые горы, и Алиса всем сердцем ощутила, как колесо ее жизненного баланса стало выравниваться по финансовой оси. И, как ни старалась, уже не могла расстроиться из-за случившегося с ней. Оказавшись в экспериментальной могиле чуть раньше запланированного времени, да еще и совершенно бесплатно, Алиса решила не терять времени зря и подумать о вечном. И свет звезд, и писк крыс к этому весьма располагали.

– Алиса, чего же я хочу на самом деле?

Привычное «ту-дум» не отозвалось.

Алиса хмыкнула, обращаясь то ли к воображаемому голосовому помощнику в столь же воображаемом телефоне, то ли к себе самой: «Алиса… Какое нелепое совпадение… Спрашиваешь вроде у бота, а на самом деле неизбежно адресуешь вопросы себе. Не знаю, как ты это выдерживаешь, подруга, я бы давно всех послала…»

– Алиса, КАК определить, не размениваю ли я свою жизнь по мелочам.

– Алиса, КАК понять, что я предала в себе что-то важное ради того, чтобы обрасти кучей ненужного.

– Алиса, КАК мне найти свое предназначение?

– Алиса, КАК понять, что выбранный путь – не случайный? Не ложный? Не тупиковый?

– Алиса, КАК мне справиться со своими недостатками?

– Алиса, КАК мне жить так, чтобы считать себя хорошим человеком?

– Алиса, КАК мне подружиться с собой? В смысле с тобой? Я имею в виду…

Алисин мямлящий подбородок плавно опустился на грудь. Бессонная ночь и отсутствие бубна, который должен был прогнать стресс, дали о себе знать. По-пацански примостившись на корточках, Алиса уснула.

Ей снилось, что она несется по кромке замкнутого круга, который превращается то в цирковую арену, то в хачапури по-мегрельски, то в гигантскую проколотую шину; по пути прыгает через огненные кольца, но неизменно приземляется на одни и те же грабли. Вокруг плачут дети, объедающиеся зефиром, и разминаются поджарые марафонцы. Затем в центр этой вакханалии вышел Тони Роббинс и воскликнул:

«Встань и иди!

Встань и иди!!!» – многократно усиливая децибелы и частоту повторений своего призыва, не унимался Тони.

Как в классическом сюжете самого страшного кошмара, Алиса чувствовала, что не может, ни встать, ни пойти, ни хотя бы приоткрыть один глаз из имеющихся у нее в наличии. Когда после невероятных усилий кое-как ей удалось последнее, сквозь дымку полусонных галлюцинаций она увидела встревоженные лица работников коммунальной службы, аккуратно спускавших ей лестницу и кричащих наперебой: «Вставай и иди сюда!»

6.