Дневник мамы неудобного ребенка

Как можно не запомнить такую простую вещь?

Я, например, Марину Цветаеву сразу запомнила, еще в школе. И в институте закрепила за пять лет обучения, а потом еще в разговорах с мужем-филологом.

– Танк едет и стреляет: бдыщ! Бдыщ! Мам, ты не слушаешь! – Женька перешел от спокойного созерцания к диалогу.

– Я все слышу. Танк стреляет: пыш… пыш…

– Мам, пыш-пыш – это промывалка для носа. А танк – бдыщ-бдыщ!

– Дана Борохова! – объявляет директриса.

Как, уже? Торопливо расправляю платье, засовываю изжеванный пояс в карман.

– Удачи, солнышко, я с тобой!

Борюсь с желанием закрыть глаза. Хорошо бы сделать вид, что это не мой ребенок, я вообще сюда случайно зашла – перепутала центр детского творчества с детским садиком. Чтение стихов совершенно не для Даны: она путает слова, тараторит, как пономарь, и жует пояс. Я бы ни за что ее сюда не повела, но она хотела получить грамоту – их всем участникам дают. К тому же наша учительница сказала, что дочке будет полезно преодолеть страх сцены.

Героическим усилием держу глаза открытыми.

– Стихотворение «Мы на даче», – объявила Дана и потянулась за поясом.

Я сделала страшные глаза и замотала головой, как будто у меня начался паркинсон. Дочь неуверенно вынула руку из кармана.

– Мы на даче: за лугом Ока серебрится, серебрится, как новый клинок…

Радостно киваю. Растопыриваю пальцы в разные стороны и прикладываю их к волосам, как пьяный олень.

– Наша мама сегодня царица, на головке у мамы венок!.. – облегченно выкрикивает Дана.

Улыбка перестает быть приклеенной и начинает излучать мегаватты счастья. Вцепляюсь руками в волосы, делая вид, что отбрасываю от себя довольно упитанных вшей величиной с мышь. Соседи на всякий случай отодвигаются подальше.

– Наша мама не любит тяжелой прически – только время и шпильки терять! – переводит дочь мои действия окружающим.

Падаю вперед как подкошенная, едва успеваю подставить руки, чтобы не стукнуться о соседку.

– Упал… Кто-то упал. Лучик? Это лучик упал! – догадывается чтица.

Директриса в растерянности смотрит на меня. Агнию Барто она могла подсказать по памяти, но не Цветаеву.

– Тихий лучик упал сквозь березки на одну шелковистую прядь!.. – выкрикиваю я с места, наплевав на правила.

– А-а-а-а, я забыла-а-а-а! – Дана закрывает лицо подолом. Колготки немного съехали, майка выбилась, и на животе видны синяки от уколов.