Запах соли, крики птиц

– Почему же ты ничего не говорила? Раз уж знала?

– Это было классно – смотреть, как вы разыгрываете театр. Самое прикольное развлечение.

– Вот чертовка! – воскликнула Керстин и от души рассмеялась. После скорби и рыданий минувших дней смех разнесся по кухне как знак освобождения. – Марит свернула бы тебе шею, узнай она, что ты в курсе и просто притворяешься.

– Наверняка, – подтвердила Софи, присоединяясь к смеху. – Вы бы только видели себя: крадутся на кухню, целуются и перетаскивают вещи, как только я съезжаю к отцу.

– Да, прекрасно понимаю. Но так хотела Марит. – Керстин мгновенно вновь обрела серьезность.

Электрический чайник щелкнул, показывая, что вода закипела, и Керстин благодарно воспользовалась этим как поводом, чтобы встать и повернуться к Софи спиной. Она достала две чашки, насыпала чаю в две заварочные ложки и залила их горячей водой.

– Вода должна сперва немного остынуть, – сказала Софи, и Керстин невольно снова рассмеялась.

– Я подумала о том же. Твоя мама хорошо нас выдрессировала.

Софи улыбнулась.

– Да, точно. Хотя ей, вероятно, хотелось выдрессировать меня чуть больше. – Ее печальная улыбка говорила обо всех обещаниях, которые ей теперь не удастся сдержать, обо всех надеждах, которым теперь не суждено сбыться.

– Знаешь, Марит так тобой гордилась! – Керстин снова села и протянула Софи чашку с чаем. – Ты бы только слышала, как она тобой хвасталась, и даже когда вы здорово ссорились, она могла сказать: «Ну и запал у этого чертенка».

– Правда? Ты меня не обманываешь? Она действительно мной гордилась? Но я ведь доставляла ей столько неприятностей.

– Э, Марит видела, что ты просто гнешь свою линию. А линия заключалась в том, что ты стремилась не зависеть от нее. И… – она поколебалась, – особенно учитывая произошедшее между ней и Улой, она считала чрезвычайно важным, чтобы ты могла постоять за себя. – Керстин глотнула чаю, но чуть не обожгла язык – тот был еще слишком горячим.

– Да, поначалу я этого не понимала, но потом, когда повзрослела, поняла.

– Ты хочешь сказать, когда тебе исполнилось целых пятнадцать лет? – с вызовом уточнила Керстин.