Запах соли, крики птиц

Йонна обожала вид крови, обожала ощущение, когда нож, бритвенное лезвие, скрепка или что угодно другое, оказавшееся под рукой, вырезало страх, глубоко укоренившийся у нее в груди.

К тому же это был единственный раз, когда родители ее заметили. Кровь заставила их обратить к дочери взгляды и действительно увидеть ее на самом деле. Но трепет с каждым разом убывал. С каждой раной, с каждым шрамом они все меньше пугались и уже больше не смотрели на нее с беспокойством, как вначале, в их глазах читалось лишь отчаяние.

Они махнули на нее рукой и решили лучше спасать тех, кого могли спасти, – людей с износившимися сердцами, раком кишечника и отказавшими внутренними органами, которые требовалось заменить. Она же ничего подобного предъявить не могла. У нее надломилась душа, а справиться с этим при помощи скальпеля родители были не в силах, поэтому прекратили любые попытки.

Теперь ей оставалось рассчитывать только на любовь камер и людей, которые из вечера в вечер усаживались перед телевизором и смотрели на нее.

Смотрели, чтобы видеть.

Йонна услышала, как позади нее какой-то парень спрашивает Барби, не разрешит ли та ему пощупать силикон. Публика пришла бы в восторг. Йонна старательно засучила рукава, чтобы стали видны шрамы – единственное, что она могла противопоставить.

* * *

– Послушай, Мартин, можно мне на секундочку зайти? Надо бы кое-что обсудить.

– Конечно, давай! Я просто заканчиваю несколько отчетов. – Мартин призывно махнул Патрику рукой. – В чем дело? У тебя какой-то озадаченный вид.

– Ну, я толком не знаю, что и думать. Мы утром получили результаты вскрытия Марит Касперсен, и кое-что кажется мне странным.

– Что именно? – Мартин с любопытством наклонился вперед. Ему вспомнилось, что Патрик бормотал нечто подобное уже в день аварии, но потом он, честно говоря, выбросил это из головы, да и товарищ больше о том не упоминал.

– Понимаешь, Педерсен описал все, что обнаружил, а я потом еще говорил с ним по телефону, но мы никак не можем разобраться.

– Рассказывай! – Любопытство Мартина возрастало с каждой секундой.

– Во-первых, Марит умерла не при аварии. Она к тому времени уже была мертва.

– Что ты, черт побери, говоришь? А как же? От чего? Инфаркт или нечто подобное?

– Не совсем. – Патрик, почесывая голову, изучал отчет. – Она умерла от отравления алкоголем. У нее в крови обнаружили шесть и одну десятую промилле.

– Ты шутишь! Шесть и одна десятая ведь способны прикончить лошадь.

– Точно.