Запах соли, крики птиц

Я поняла, что с ней что-то произошло. Она не могла исчезнуть на всю ночь. Но звонок в полицию ведь всегда оттягиваешь. Я думала, она поехала к кому-нибудь или просто бродила всю ночь, или нет, я даже не знаю, что на самом деле и думала. Когда вы пришли, я как раз собиралась начать обзванивать больницы и, если бы не обнаружила ее там, позвонила бы вам.

От слез у нее снова потекло из носа, и ей опять пришлось сморкаться. Патрик видел, как к горю и боли у женщины примешивается самобичевание, и ему хотелось сказать что-нибудь такое, что избавило бы ее хотя бы от упреков по отношению к себе.

– Мы… – Он поколебался, откашлялся и продолжил: – …мы подозреваем, что во время аварии она находилась под сильным воздействием алкоголя. У нее были… с этим проблемы?

Он отпил еще один глоток кофе, и на секунду ему захотелось оказаться где-нибудь в другом месте, подальше отсюда, от этой кухни с такими вопросами и горем. Керстин посмотрела на него с удивлением.

– Марит вообще не пила спиртного. Во всяком случае, с момента нашего знакомства, а это более четырех лет. Ей не нравился сам вкус алкоголя, она не пила даже сидра.

Патрик многозначительно посмотрел на Мартина. Еще одна странная деталь добавилась к тому неуловимому, что не давало ему покоя с тех пор, как он несколькими часами раньше осматривал место аварии.

– Вы совершенно уверены? – Вопрос прозвучал глупо, она ведь уже на него ответила, но нельзя было оставлять никаких неясностей.

– Да, абсолютно! Я никогда, никогда не видела, чтобы она пила водку, или вино, или пиво, или что-нибудь подобное, а представить, чтобы она выпила водки, а потом села за руль… нет, такого просто быть не может. Я не понимаю… – Керстин растерянно переводила взгляд с Патрика на Мартина. Сказанное ими было лишено всякого смысла – Марит не пила, и все тут.

– Где мы можем найти ее дочь? У вас есть адрес бывшего мужа Марит? – спросил Мартин, вынимая блокнот и ручку.

– Он живет во Фьельбаке, в районе Кулленомродет. Здесь у меня имеется точный адрес. – Она сняла с доски на стене листочек и протянула Мартину. Вид у нее по-прежнему был растерянный, и от удивления слезы на некоторое время прекратились.

– Вы точно не хотите, чтобы мы кому-нибудь позвонили? – спросил Патрик, поднимаясь из-за стола.

– Нет. Я… мне больше всего хочется побыть одной.

– Хорошо. Но если что, звоните. – Патрик оставил ей свою карточку.